Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

В более близкие к нам времена колонизация океанических островов вновь привела людей к контакту с уникальными крупными животными, в частности нелетающими птицами, вскоре вымершими (Рисунок 2.3). На тропических островах Тихого океана большинство наземных птиц и гнездящихся там видов морских птиц были обречены на вымирание охотящимися на них людьми или завезенными людьми на эти острова крысами. Считается, что потеря видов тропических островных птиц превышает 2000 видов и составляет 20 % от глобального сокращения числа видов птиц. На Мадагаскар люди прибыли 2000 лет назад, что привело к исчезновению некоторых поистине впечатляющих животных. Это, по меньшей мере, восемь видов гигантских нелетающих птиц-слонов[58], семнадцать видов обезьяноподобных лемуров, гигантская черепаха, крокодил, три вида бегемотов, гигантский хищный кот и гигантский венценосный орел. Вследствие небольших площадей и малочисленности популяций, низкого уровня иммиграции животных и отсутствия каких-либо хищников биологические виды на океанических островах особенно подвержены вымиранию при прибытии туда людей[59].

Рисунок 2.3. Животные, вымершие с первой волной миграции людей из Африки, включают додо (Raphus cucullatus), нелетающую птицу, эндемичную для острова Маврикий к востоку от Мадагаскара, и шерстистого мамонта (Mammuthus primigenius), на которого люди охотились вплоть до его вымирания 4000-10 000 лет назад. Оригинальный рисунок на основе данных из общедоступных источников.

К началу сельскохозяйственной эры вид Homo sapiens уже повлиял на Землю больше, чем любой из существовавших ранее биологических видов. Эта первая всемирная волна разрушения прокатилась благодаря особенно мощной комбинации напора безжалостных эгоистичных генов и использования преимуществ взаимодействия совместно эволюционировавших взаимозависимых партнеров, значительно усиливавших их индивидуальный и групповой эгоизм. Менее чем за 100 000 лет наш биологический вид не только уничтожил все конкурировавшие с ним виды человека, но и стал самым агрессивным и разрушительным инвазивным видом на Земле. Обладавшие инструментами, торговлей, языком и огнем и имея рядом собак, люди становятся хищниками высшего порядка, способными передвигаться по собственному желанию и изобретательно побеждать во множестве битв. Человечество развивалось и становилось все более сложным вследствие лежащих в основе его жизни аутопоэтических процессов, посредством которых каждое изменение будет менять что-то еще, а это, в свою очередь, еще что-то другое. Ранняя история нашего вида – это притча о силе сотрудничества в среде обитания, такой, как наше партнерство с собаками, и о разрушительности конкуренции, как истребление иных видов человека. Это также напоминание о том, что значит быть частью экосистемы, и расти и развиваться вместе с ее участниками. Вымирание крупных млекопитающих по всему земному шару, включая сегодняшние угрозы остающейся мегафауне Африки, ярко демонстрирует мощь и важность кооперативной взаимозависимой жизни и то, как введение в систему новых элементов способно полностью ее разрушить.

Тем не менее, сколь бы доминирующими ни были люди, они продолжали оставаться в ловушке пищевой цепи. Они все еще могли рассчитывать лишь на то, что могли добыть на охоте или найти. Это, однако, должно было измениться благодаря дальнейшей коэволюции и сотрудничеству. Более того, это следующее изменение вызовет второй глобальный сейсмический сдвиг в жизни на Земле, поскольку палеолитические люди развили взаимную зависимость от небольшой группы растений и животных, присоединившихся к нам в ходе завоевания земного шара посредством мощных кооперативных зависимостей.

Обследование побережья, откапывание моллюсков, наблюдение за птицами и выслеживание животных – все это обнажает умиротворяющую связь с периодом нашего долгого ученичества на Земле. Знания о своей среде обитания были жизненно важны для выживания наших предков, охотников-собирателей. Мы имеем похожие, хотя и не столь глубокие родовые связи с работой на земле и заботами о нашем урожае. Мы украшаем свои дома цветами, озеленяем наши дворы и получаем удовольствие от ухода за садом. Эти действия подсознательно связывают нас с нашим эволюционным растениеводческим прошлым. Я испытываю смущающее меня первобытное желание искоренить особенно распространенные сорняки, угрожающие моему приусадебному участку, хотя я и не против их процветания на общественных парковках. Мы даже отмечаем щедрость Земли сезонными праздниками, уже утратившими свое первоначальное значение. Культурно и генетически мы заглядываем в наше прошлое, вылепившее нас такими, какие мы есть, и откуда мы пришли к нашему господству на Земле.

Одомашнивание относительно небольшого, избранного числа растений и животных, на которых мы полагаемся и которые полагаются на нас в своем выживании, является коэволюционным мутуализмом. Этот симбиогенетический процесс столь же четко сформирован взаимными выгодами, как и коэволюционная взаимозависимость между цветами растений и насекомыми-опылителями. Эволюция взаимозависимости между цветами и насекомыми-опылителями привела к взрыву разнообразия цветковых растений и их опылителей. Аналогично одомашнивание человеком небольшой, отобранной группы растений и животных привело к тому, что эти виды стали одними из самых распространенных на Земле, поскольку люди стали доминировать на планете.

Сельскохозяйственные революции были одними из самых разительных поворотных моментов в истории человечества и Земли, сопоставимых с освоением огня и изобретением кулинарии, изменившими наш мозг и приведшими к глобальному доминированию нашего биологического вида. Эти революции – во множественном числе, поскольку развитие сельского хозяйства происходило независимо, по крайней мере, полдюжины раз по всему миру – были вдохновлены и обусловлены естественно-историческими партнерскими отношениями между системами и организмами, приведшими человека на первое место. Прежде чем сельское хозяйство и сопутствующий ему оседлый жизненный уклад стали образом жизни, люди все еще находились под контролем среды обитания. Климат, добыча продовольствия и хищники все еще определяли ответные действия людей, и мы были включены в пищевую сеть как кочевые охотники-собиратели.

Чтобы проследить переход между этими образами жизни, требуется тонкое понимание условий существования охотника-собирателя, в частности, мутуализмов и обратных связей, уже возникавших и развивавшихся в досельскохозяйственную эпоху существования человечества. Начиная от методов управления земельными ресурсами, выработанных в результате проживания в низкопродуктивных регионах, до одомашнивания пасущихся животных и дающих зерно трав, и до коэволюции растений, животных и наших пищеварительных систем, сельское хозяйство стало конечным результатом сети преимущественно непреднамеренных или случайных отношений сотрудничества. Когда люди полностью осознали эти механизмы и мутуализмы, они смогли взять бразды правления сельским хозяйством и одомашниванием в свои руки и получить контроль над своей средой обитания. Сельскохозяйственные революции привели к тому, что люди размножились как никогда ранее в густонаселенных районах, что изменило почву, растительный и животный мир и даже атмосферу всей нашей планеты. Это развитие имело столько же отрицательных последствий,