Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

Мы уже обсуждали, что составляющие наши тела клетки представляют собой высокоразвитое мутуалистическое партнерство бывших независимых микроорганизмов, и что мы остаемся буквально и метафорически сосудами сторонней микробной войны и сотрудничества. Наши отношения с макроорганизмами – животными и растениями, – с которыми мы имеем дело, также являются сложными и часто запутанными, начиная от пассивного комменсализма, когда не наблюдается заметного воздействия их на нас или нас на них, до обязательного взаимного мутуализма, когда мы столь же зависимы от другого вида, как и он от нас. Но чаще всего эти партнерства оказываются где-то между этими двумя крайностями. Абсолютно нейтральные ассоциации (комменсализмы) в действительности редки, поскольку тщательный анализ обычно выявляет некоторые издержки или выгоды одной из сторон, хотя и небольшие. В любой ассоциации эти издержки и выгоды делают паразитизм и мутуализм более распространенными определениями.

Классическая история человеческого мутуализма началась еще 30 000–36 000 лет назад, хотя и не была успешной вплоть до 11 000–16 000 лет назад, когда произошло одомашнивание собак (или, как говорят у меня дома, приручение людей собаками). Приручение собак, вероятно, началось пассивно, с отношений комменсализма между неагрессивными членами волчьих стай и палеолитическими охотничьими группами. Высказывалось также предположение о том, что ранние люди, возможно, активно способствовали их одомашниванию, выращивая брошенных волчат. Одомашниванию волков вероятно способствовали как пассивные, так и активные процессы. Волки могли получать выгоду, потребляя остатки добычи ранних охотников, при этом способствовать поимке добычи на охоте, обеспечивать защиту мест разделки туш от конкурирующих хищников и действовать как сторожа стоянок, предупреждая людей об опасности. Постепенно люди начали подкармливать менее агрессивных волков, что вначале привело к мутуализму, а затем и к первому известному случаю одомашнивания (обязательный мутуализм). С этого момента началась совместная эволюция людей и собак (произошедших от ныне вымершего предка серого волка)[53].

Как только отношения переросли во взаимозависимость, тандем верного стайного животного с острыми обонянием и зрением, и обладающего изобретательностью и инструментальными технологиями человека, обеспечивали успешную защиту и добычливую охоту на более крупную и опасную добычу, такую, как мамонты, медведи и крупные кошки. Выдвигалось предположение о том, что одомашненные собаки охотились вместе с людьми, когда те завоевывали новые континенты, формируя межвидовое партнерство, позволяющее вместе достичь гораздо большего, чем любой из этих видов мог бы достичь сам по себе. Утверждалось даже, что симбиоз или сотрудничество людей и собак привели к исчезновению неандертальцев, когда этот смертоносный тандем вторгся в Европу, и к исчезновению крупных млекопитающих травоядных животных и опасных хищников, когда люди и их собаки пересекали Северную и Южную Америку[54].

Недавние исследования в области одомашнивания животных показали, что одомашнивание привело к сохранению и отбору ювенильных признаков у одомашненных видов, это явление называется неотенией. Сорок лет назад русский генетик Дмитрий Константинович Беляев провел важное исследование неотении, когда он начал одомашнивать лисиц, отбирая их по послушности. Это привело к выведению взрослых лис, похожих на щенков и отличающихся по темпераменту, поведению и морфологии от своих диких предков. У них были сохранены ювенильные черты, такие, как подчинение и покладистый нрав. Неотения – это обычное взаимодействие эволюции и развития организма. Человеческие младенцы в период внутриутробного развития безволосые и рождаются с головами и мозгом, пропорционально более крупными, чем у взрослых. Вследствие неотении эти признаки, присутствующие у неполовозрелых индивидов, избирательно сохраняются, что является причиной наличия большого мозга и отсутствия волос на теле взрослых людей[55].

Таким образом, благодаря этому новому мутуалистическому партнерству и своему творческому мышлению, направленному на освоение более холодных широт и адаптацию к новым местам обитания, люди смогли быстро перемещаться на новые континенты и острова. Люди стали свободнее от ограничений биологического и физического характера, и к 10 000 г. до н. э. вторглись на все континенты, кроме Антарктиды, вместе с нашими собаками, нашими паразитами и нашими микробами. Это привело к одному из самых радикальных первоначальных последствий глобального расселения человека: столкновению с крупными животными, не имевшими опыта общения с людьми.

Последствия нашего мутуализма с собаками были драматичны. Если микробные мутуализмы привели к образованию ядросодержащих клеток и многоклеточных растений и животных, то наш мутуализм с собаками, как полагают, привел к исчезновению большинства мегафауны (крупных животных) на новоосвоенных землях. Эти крупные животные часто не испытывали страха перед человеком, так как не знали людей и не имели опыта общения с ними, в отличие от крупных животных Африки. В Африке люди и собаки коэволюционировали параллельно с крупными хищниками и их добычей, поэтому при приближении людей крупные африканские животные проявляли осторожность. Служившие добычей людей крупные медленно размножавшиеся животные на вновь захваченных сухопутных территориях не имели такого преимущества. Считается, что отсутствие знакомства с человеком сыграло важную роль в исчезновении многих видов таких животных. Для наивной мегафауны наши предки были просто маленькими, тощими обезьянами, которых не стоит бояться. Это недопонимание сделало их чрезвычайно уязвимыми для изобретательных стратегий групповой охоты на них людей, распространявшихся по всему земному шару. Участие людей в таких масштабных событиях вымирания усугублялось одновременно происходящими изменениями климата. Хотя вымирание крупных млекопитающих в плейстоцене в Северной Америке, например, было вызвано комбинацией вторжения людей, изменениями климата и воздействия метеоритов, исследования конкретных ситуаций во всем мире по сию пору демонстрируют невероятное разрушительное действие людей на вновь встречаемую мегафауну. В результате сегодня мы можем наблюдать поразительную картину: на большинстве сухопутных массивов мало видов крупных животных, но на африканском континенте, где крупные животные развивались вместе с людьми, они продолжают процветать[56].

К примеру, когда во время ледникового периода люди на примитивных плотах, перебираясь с острова на остров, достигли Австралии, они обнаружили там двухметровых кенгуру, пасущихся травоядных животных размером с самосвал, нелетающих птиц в два с половиной метра ростом и хищников высшего порядка, которых люди могли легко убить. За несколько тысяч лет 94 % видов крупных животных в Австралии вымерли[57]. Недостаток знакомства с людьми наряду с человеческими тактиками групповой охоты, инструментами и даже использованием огня людьми для расчистки мест обитания и изгнания животных из укрытия привели к быстрому уничтожению мегафауны, как это произошло в Северной Америке, где 73 % крупных млекопитающих вымерли в течение нескольких тысячелетий после встречи с людьми. Опять же, хотя быстрые изменения климата ледникового периода несомненно сыграли свою роль, деятельность человека нельзя отбрасывать в сторону. Например, в Северной Америке