Хочу машину! Личный автомобиль в советской повседневности (1917–1991) - Сергей Викторович Канунников

Специалист по жизни и быту Маяковского, сотрудник музея поэта в Москве Лариса Колесникова в своей книге «Другие лики Маяковского» писала, что об автомобиле Маяковский и Лиля Брик задумались после того, как в 1927 году в Пушкино, где Маяковский снимал дачу, на собственном «форде» приехал Лев Кулешов. Режиссер купил машину на гонорар за напечатанную в Америке книгу. Привез ли Кулешов машину из США или купил в СССР, из воспоминаний непонятно. Но главное: идея приобрести автомобиль захватила Лилю Брик, а затем и Маяковского. Кулешов снабдил их каталогами фирм Ford, Citroën, Renault. Из воспоминаний следует, что Лиля Брик разбиралась в автомобильных тонкостях явно лучше поэта. Именно она, выбирая машину, писала Маяковскому в Париж: «Посоветуйся со мной телеграфно, если это будет не Renault и не Buick». А 14 октября 1928 года Брик давала в письме Маяковскому уже очень подробные инструкции: «Про машину не забудь то-есть 1) предохранители спереди и сзади (бамперы. – С. К.), 2) добавочный прожектор сбоку, 3) электрическую пищалку для переднего стекла, 4) фонарик с надписью Stop, 5) обязательно стрелки электрические, показывающие куда поворачивает машина, 6) теплую попонку, чтобы не замерзала вода, 7) не забудь про чемодан и два добавочных колеса сзади. Про часы с недельным заводом. Цвет и форму (закрытую, открытую) на твой и Эличкин (сестры Брик Эльзы Триоле. – С. К.) вкус. Только, чтобы не была похожа на такси. Лучше Buick или Renault. Только не Amilcar! Завтра утром начинаю учиться управлять»[39].

Что касается пожелания Лили Брик, чтобы машина «не была похожа на такси», то она имела в виду первые такси советской Москвы – черные «рено», которые работали в столице с 1925 года. Французский «амилькар» – элегантный, спортивного стиля, открытый и очень низкий двухместный автомобиль, действительно, не очень подходил для эксплуатации в СССР. Правда, такие машины в 1920-х работали в Союзе в почтовой службе. И, видимо, поэтому были знакомы Брик. Но возможно, она знала, что именно в «амилькаре» совсем недавно, в сентябре 1927-го, погибла Айседора Дункан, прославленная танцовщица и бывшая жена Сергея Есенина. Из-за низких бортов машины ее шарф намотался на заднее колесо и задушил Айседору.

Лиля Брик получила водительское удостоверение 18 июня 1929 года. Ее считали первой в Москве женщиной-водителем. Справку о покупке автомобиля – компактного, с закрытым кузовом, серого с черной крышей и крыльями «Рено-6CV» (известен также как «Рено-NN»), приобретенного в Париже в ноябре 1928 года и уже доставленного в СССР, Маяковский получил 10 апреля 1929 года[40]. Двигатель автомобиля развивал 17 л. с. А говоря в стихах о шести «лошадихах», Маяковский имел в виду так называемую налоговую мощность – 6 л. с. (6CV). Такие обозначения, фиксирующие именно ту условную мощность, с которой владелец платил налог на машину, были распространены не только во Франции, но и в других европейских странах.

Оформить машину Маяковскому было не очень просто. Ведь не только купить автомобиль во Франции, но и легализовать его на родине знаменитый поэт мог лишь с санкции государственных структур высокого уровня. 26 сентября 1928 года поэт обратился в Наркомат внешней и внутренней торговли, где и получил разрешение купить во Франции автомобиль «без права перевода валюты и продажи в СССР». Разрешение было действительно лишь в течение трех месяцев со дня выдачи[41]. После прибытия «рено» в Союз Маяковский еще несколько месяцев проходил бюрократические процедуры для регистрации своей покупки.

Наконец он получил право пользоваться машиной. «Рено» поставили в превращенный в гараж сарай во дворе дома в Гендриковом переулке, где у супругов Бриков и Маяковского была четырехкомнатная квартира[42]. Такие гаражи, часто переделанные из каретных сараев, возведенных во дворах некоторых доходных домов на рубеже XIX – ХХ столетий, стали появляться еще в дореволюционной Москве начала XX века, когда некоторые обеспеченные квартиросъемщики обзавелись собственными автомобилями.

Маяковский не умел управлять автомобилем и даже не пытался научиться: он пользовался услугами профессиональных водителей. Так поступали многие деятели культуры на протяжении нескольких последующих десятилетий. Маяковский попеременно вызывал Василия Гамазина, в прошлом таксиста, или А. К. Афанасьева, «шофера-инструктора». А вот Лиля Брик, по свидетельству современников, научилась ездить довольно лихо. Позднее она писала: «Я, кажется, была единственной москвичкой за рулем, кроме меня управляла машиной только жена французского посла»[43]. Бензин для автомобиля Маяковскому продавали по счетам-фактурам «Московского управления нефтяного синдиката»[44]. Лиля Брик охотно позировала на фоне «рено» знаменитому художнику и фотографу Александру Родченко. Сохранились и фото, на которых Брик ловко заправляет автомобиль топливом.

Маяковский не случайно написал «Ответ на будущие сплетни». Приобретение автомобиля пролетарским поэтом вызвало кривотолки среди деятелей советской культуры. В книге Ларисы Колесниковой, со слов художника Николая Денисовского, описан эпизод встречи Владимира Маяковского и Демьяна Бедного, с которым у Маяковского были достаточно сложные отношения. Бедный, будучи тоже пролетарским поэтом и даже какое-то время конкурентом Маяковского, ехидно спросил: «Что, обуржуазился?» Маяковский парировал: «А что, на казенных ездить лучше?» Многие прекрасно знали, что Демьяну Бедному правительство предоставило «форд» и просторную квартиру в Кремле[45].

В отличие от Бедного, Маяковский купил автомобиль на свои деньги, а не получил машину от государства. Большую часть суммы поэт заработал, подписав договор на создание сценария для знаменитого французского режиссера Рене Клера.

Демьяна Бедного, кстати, вскоре выселили из кремлевской квартиры. Такое жилье теперь было положено только тем, кто имел прямое отношение к руководству страны. К тому же Сталин недолюбливал Бедного. На этой строгой, хотя не всегда понятной с точки зрения причинно-следственных связей зависимости от правительства и строился мощный и жесткий механизм взаимодействия граждан и советского государства. Первые автомобилисты-частники это хорошо знали.

Биограф Маяковского Лариса Колесникова приводит в своей книге цитаты из аудиозаписи ее беседы 1981 года со знаменитым в 1920-х поэтом Александром Жаровым об автомобильных делах советской культурной элиты: «Владимир Владимирович был первым, он раньше меня стал автомобилистом. Я тоже заядлый автомобилист, но я им стал в 1930 году… Он открыл дорогу писателям к автомобилю. По этой дороге первыми пошли по-моему Киршон, Афиногенов и я». Жаров рассказывал в интервью, что у него автомобиль появился, поскольку в конце 1920-х он «дружил с Валерианом Куйбышевым», который в те годы был председателем Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) и членом политбюро ВКП(б).