Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу

Подруга с любопытством смотрела на нее, насмешливо подняв бровь.

– Так-так, еще секунду назад ты его едва помнила, а тут вдруг «шрамик на щеке»?

– Просто всплыло в памяти, – пожала плечами Дилли, а у самой внутри все бурлило от радости, как и всякий раз, стоило ей подумать о Максе. Думала она о нем часто. Если точнее – непрерывно со вчерашней встречи. Она уснула и проснулась с мыслью о мистере Харрингтоне.

Дилли протянула деньги за печенье.

– Отнесу папе. Хочу обсудить с ним свою идею о покупке маяка.

– Идея хорошая. На острове все будут рады, если маяк перейдет кому-то из местных, а не чужаку, к тому же у тебя особая история.

– Лишь бы хватило средств. Надо прикинуть, сколько я смогу выложить, и молиться, чтобы никто не перебил ставку – наверняка набегут застройщики и задерут цену выше крыши.

– Чему быть, того не миновать. Ты сначала посмотри, вдруг тебе вообще там не понравится.

– Мне кажется, я влюблюсь в него в первую секунду. Спасибо за печенье! – Дилли помахала бумажным пакетом. – До скорого!

Дилли шла к пристани, погода была чудесная, свежий ветерок доносил соленый запах моря. Она любовалась рыбацкими лодочками, которые лениво покачивались на сверкающей под солнцем воде, и их танцующими отражениями. Весь пейзаж дышал спокойствием. Эта часть Птичьего острова была не такой оживленной, как побережье со стороны большой земли, но не менее живописной.

– Папа! – окликнула Дилли, увидев фигуру отца сквозь открытые двери лодочной станции.

С этим местом у Дилли было связано множество воспоминаний. В детстве отец часто брал ее с собой на работу, и запах старого дерева, смешанный с соленым дыханием моря, был ей хорошо знаком. Снаружи на стене висели весла, спасательные жилеты и рыбацкие снасти, а внутри аккуратными рядами стояли лодки, готовые пуститься в плавание. Ральф – как обычно, в заношенном, перепачканном маслом и краской рабочем комбинезоне – с радостной улыбкой вышел навстречу дочери.

– Вот и она! Моя дочурка. Как раз думал – не придешь ли ты сегодня рисовать.

Примостив мольберт к стене и бросив сумку, Дилли чмокнула отца в щеку, а затем, протягивая пакет, сообщила:

– Твое любимое печенье. У тебя не найдется пяти минуток? Есть одно дело.

– Серьезное?

– Мне нужен совет. Я не знаю, стоит ли слушать зов сердца, если он слегка противоречит здравому смыслу.

Ральф указал на большой камень на пляже под окнами станции. Камень стал свидетелем не одного важного разговора, Дилли с отцом частенько сидели на этом месте, делясь наблюдениями и рассуждая о жизни. Когда они уселись, Дилли протянула одно печенье Ральфу, а сама откусила кусочек от второго, подставив под крошки ладонь.

– Что у тебя на уме?

– Одно важное решение.

– Я ждал и боялся этого дня… Продолжай.

– О чем ты? Не понимаю.

– Ты многого добилась как художник, и это лишь начало. Знай, Дилли, я очень тобой горжусь. Я никогда не сомневался, что однажды ты перерастешь Птичий остров и умчишь в Лондон, Эдинбург или даже Париж, чтобы развиваться и нести свое искусство в мир.

Дилли, наконец, поняла, почему у отца такой встревоженный вид.

– Какой еще Париж? Смеешься? По-твоему, я все брошу ради погони за деньгами и призрачной славой? – Она улыбнулась. – Пап, я никуда не уеду. Здесь вся моя жизнь, а главное – ты. Я никогда не расстанусь с Птичьим островом. Это мой дом.

У Ральфа слезы навернулись на глаза.

– Не представляешь, как я рад это слышать. Мама тоже гордилась бы тобой – не сомневайся.

– Да… Мне до сих пор больно от мысли, что ее больше нет рядом.

Ральф кивнул. Дилли восхищалась отцом. Родители развелись, когда она была маленькой, но всегда относились друг к другу крайне уважительно и ставили интересы дочери превыше всего. Дилли полагала, что отцу пришлось особенно тяжело, ведь мама нашла новую любовь вскоре после их разрыва.

Дилли указала на маяк.

– Вот о чем я хочу поговорить.

– О маяке?

– Ты же знаешь, он с детства меня манил.

– Знаю. Сельби рассказывала тебе много интересного. – Ральф рассмеялся. – А помнишь, как ты сбежала из дома, когда мы не разрешили тебе лечь спать позже обычного? Тебе удалось улизнуть, но Бетти засекла тебя из окна и пошла следом до самой Голубой бухты. Ты хотела спрятаться на маяке, но не учла, что слишком маленькая и не догребешь до другого берега – даже весло не поднимешь, а сухопутной дороги тогда еще не было. Ты расстроилась и залезла в одну из лодок на берегу, там Бетти тебя и нашла.

Дилли тоже рассмеялась.

– Помню, как Бетти привела меня домой. Ну и лица были у вас с мамой! Вы думали, я крепко сплю в кроватке.

– После того случая мама много лет перед сном заглядывала к тебе в комнату.

– Зато не скучно, правда? – Дилли шутливо толкнула отца локтем. – Мне кажется, что маяк играет важную роль в истории нашей семьи.

– Это правда. Там самоотверженно служил твой дед, направляя корабли к безопасному берегу.

– Там появилась на свет мама.

– Когда я женился на маме, мы вместе искали информацию о маяке и особенно о той штормовой ночи, когда она родилась. Все источники сошлись на том, что это был самый страшный шторм в истории Птичьего острова. Погибло несколько человек, включая твоего деда.

У Дилли защипало в горле.

– Как же тяжко пришлось бабушке! Я на днях говорила об этом с Бетти.

– Сельби Синтон была сильной женщиной. Строгой, но справедливой, и весь остров ее любил. Впрочем, ты сама знаешь. – Ральф улыбнулся. – Признаюсь, мне часто от нее доставалось, когда я ухаживал за твоей матерью. Впрочем, всегда по делу. – Ральф посмотрел на маяк.

– Ты знаешь, что его продают с аукциона?

– Да, видел статью в газете. Объект наверняка вызовет большой интерес. Уверен, многие богатые люди захотят поучаствовать в торгах. Надеюсь, новый хозяин с уважением отнесется к стилю и традициям Птичьего острова.

Они оба смотрели на другой берег.

– Мне тут пришла в голову мысль… Я хочу отдать помещение в Живописном квартале под арт-пространство для местных художников, где они смогут учиться и выставлять работы. А свои картины перенести в другое место. Я хочу открыть новую галерею… на маяке. Разве не идеальное расположение, учитывая, что моя главная тема – море, тупики и маяки?

Ральф резко обернулся к дочери.

– Ты серьезно? Думаешь поучаствовать в торгах?

– Это ведь наше семейное наследие. Мне кажется, надо хотя бы попробовать.

– Верно. Купив маяк, ты сохранишь семейную историю для будущих поколений.

Дилли улыбнулась.

– О будущих поколениях пока речи нет, но, если