Босс из головного офиса - Саша Малевич

Легкий, невесомый поцелуй ложится на шею, срывая с губ стон.

— Ты совершенно невыносим!

Мои руки поднимаются по груди вверх и вцепляются в его плечи.

— Ты тоже.

Его пальцы забираются снизу под свитер, проходятся по нежной, чувствительной коже, добираются до талии, замирают на расстоянии от места, где нужны до искр, до сумасшествия, до невозможности.

— Ты назвал меня сукой!

Я раздраженно, но аккуратно кусаю его за мочку уха. Крепкое, сильное тело вздрагивает под ладонями, отзываясь на ласку.

— Я извинился, а ты — простила.

Его руки, наконец-то, поднимаются вверх и ложатся на грудь. Мягко сжимают ее. Проводят большими пальцами по соскам через белье.

— Ты — мой подчиненный.

Слова еле даются. Язык не слушается. Я откидываю голову, сильнее обнажая шею и подставляя ее под невесомые, порхающие поцелуи. Выгибаюсь навстречу его рукам, уже забравшимся под белье и ласкающим чувствительную грудь. Мои пальцы в его волосах. Царапаю ногтями затылок. Кайл раздраженно рычит. Крепко хватает меня за талию и ставит на ноги. Меня ведет. Я прижимаюсь к нему, стараясь устоять.

— А ты — моя заноза.

Он разворачивает меня спиной. Я трусь задницей об его пах. Об его твердый, стоящий член, который чувствуется даже через толстый защитный слой брюк.

— Я не твоя.

Он расстегивает ширинку моих джинсов. Одна его рука под кружевом на груди, вторая — поверх кружева между ног. Сладкая судорога сводит бедра, и я наваливаюсь на стол, упираюсь в него ладонями, удерживая равновесие.

— Исправим.

Надо что-то ответить. Он надавливает сильнее, и ноги подкашиваются. Возразить. Он приспускает джинсы и упирается в меня влажным, горячим членом. Его пальцы творят с клитором что-то сумасшедшее, лишающее всех мыслей, оставляющее вместо себя только желание заполучить его полностью. Я накрываю его ладонь своей. Закидываю руку за голову и тяну пряди на его затылке. Он кусает плечо, ощутимо даже через свитер. Становится жарко, невыносимо жарко. Хочется скинуть с себя все лишнее. Но не могу отвлечься даже на секунду. Жадно ловлю ртом воздух и сильнее прижимаюсь к нему. Член скользит внутрь, вызывая в теле сладкую ломоту. Он тяжело, хрипло дышит и прикусывает мочку уха, не отпуская. Я рассыпаюсь в его руках. Теряюсь. Забываю обо всем. И забываю, что забыла. Он окутывает, пленяет, замещает собой весь мир. Я оборачиваюсь через плечо. Он утыкается лбом в мой. Невесомо целует кончик носа. Двигается сильно, жестко, постепенно ускоряясь, подводя меня к грани и нагоняя ее сам. Усиливает давление пальцев. И превращает тьму под веками в звездное небо.

Звуки возвращались медленно, неохотно, рывками. Световые пятна обретали контуры. Я с трудом, преодолевая себя, сделала шаг в сторону, вырываясь из плена стола и Кайла. Ноги стали ватные, неповоротливые. Тело гудело. Хотелось плюнуть на все и просто лечь спать под мягкое, пушистое одеяло. Но вместо этого я, шипя и морщась, нашла салфетки и начала вытираться.

— Если я забеременею, то убью тебя к чертям собачьим.

Кайл нахмурился и прищурил глаза, но промолчал. Отобрал салфетки и принялся вытирать с моих бедер влагу. Казалось, что движения давались ему с трудом, но он не пропускал ни миллиметра кожи. Я шлепнула его по верхней, обнаженной части бедра.

— Руководитель Риверс, я с кем разговариваю?! — получилось совершенно не грозно, а вяло и приглушенно.

— Нет бы «Кайлюсик» или «сокровище мое», — парень, наконец-то, закончил с салфетками и выкинул использованные в мусорку. После чего поправил мое белье, подхватил пояс джинсов и аккуратно потянул их вверх.

Уже полностью одетая, я с отвращением посмотрела на кресло и решила, что в моем кабинете мне можно все. Поэтому села на пол, прижалась спиной к стене, а ноги вытянула вперед, даже не дотянувшись до тумбы под столом.

— Кайлюсик ты для Уилсона, а для меня — руководитель Риверс.

Он, молча, поправил свою одежду, тяжело выдохнул, после чего как медведь протиснулся между мной и стеной, уложив меня спиной к себе на грудь. Сопротивляться было то ли лень, то ли неохота. Поэтому я улеглась затылком на его плечо и прикрыла глаза, гадая, когда последний раз высыпалась. Кажется, недели три назад.

— Не уверен, что хочу знать про директора Уилсона.

— Вот почему он у тебя директор Уилсон, а я — сука?

Вяло шевельнулась мысль, что надо бы закрыть дверь кабинета. Хотя уже поздновато об этом беспокоиться.

— Ты до конца жизни будешь это припоминать? Я ведь извинился.

— Я не собираюсь общаться с тобой до конца жизни.

Его руки медленно выписывали абстрактные узоры на моем животе поверх свитера, мои — на его согнутых коленях.

— И какого черта я влюбился именно в тебя?

— Карма...

Я запнулась. Кайл ворчал над ухом что-то на тему своей непогрешимости и правильного поведения. А я пыталась переварить сказанное им. Мозг выдал ответ про карму раньше, чем смог до конца обработать слова Кайла, поэтому осознание пришло уже после того, как разговор свернул не в ту сторону.

— Влюбился?

— Что?

— Ты в меня влюбился?

Я напряженно смотрела на стол впереди, но все остальные чувства словно направились в сторону Кайла. Его тихое дыхание. Давление рук. Жар груди. Биение сердца. Запах орехов.

— Надо же, дошло, — то ли ответил, то ли ушел от ответа.

— Когда ты успел?!

Над ухом раздалось недовольное сопение. Я же, не впечатленная его тонкой душевной организацией, скрутилась так, чтобы суметь обернуться и посмотреть на насупленного Кайла.

Наши взгляды встретились. Что было в моем — не знаю, слишком много эмоций и мыслей на один отрезок времени. Во взгляде Кайла — напряженное внимание.

— Не отстанешь?

— Нет.

Он страдальчески выдохнул, закрыл глаза и прижался затылком к стене.

— Не поверишь — с первого взгляда.

— Не поверю! Ты же изводил меня как мог! — я взвилась в его объятиях, но Кайл удержал на месте.

— Так, я скажу это один раз и больше никогда повторять не буду.

Он замолчал. Я не знала,