Босс из головного офиса - Саша Малевич

Риверс обошел стол со стороны компьютера и, взявшись за ручку кресла, развернул меня лицом к себе.

Он нависает. Правая, забитая татуировками рука, упирается в подлокотник. Левая спрятана в карман брюк от горнолыжной формы инструкторов. Широкая грудь, обтянутая черной футболкой. В круглом вороте слегка видны ключицы. От них вверх, вразлет, — натянутые мышцы, заканчивающиеся около углов линии челюсти. Родинка под нижней губой. Губы. Пухлая нижняя с пирсингом. Чуть более узкая, изогнутая верхняя. Мягкий розовый цвет конфликтует с парой трещинок и шелушений от работы на холоде. Левый уголок приподнят в улыбке.

— Можешь поцеловать.

Насмешливый голос разбил стеклом замершее время и вернул в реальность.

— Или врезать, — внесла корректировку в предложение.

Я попыталась откатиться от него подальше, но даже одной рукой парень крепко удерживал кресло на месте, не давая отодвинуться. Отвернулась в сторону, не желая видеть его слишком близко, а потому разглядывая почту на экране компьютера.

— Нежелательно, но если хочешь — вперед, — хмыкнул он.

— Риверс, что на этот раз?

Я тяжело вздохнула. Отыскала последние крохи сил, а потому наконец-то взяла себя в руки и окинула слишком близко находящегося парня взглядом, полным недовольства.

— Сегодня Рождество, — улыбнулся он, как обычно совершенно не впечатленный грубостью.

— Так вот почему вокруг такая суета! — равнодушно, даже не пытаясь изобразить удивление, сыронизировала я.

В ответ парень лишь хмыкнул — в сотый раз за последнюю минуту — и вынул руку из кармана брюк. В ней обнаружился малыш-конвертик из плотной розовой бумаги, перевязанный маленькой розовой лентой. Я в растерянности посмотрела на подсунутое под нос, не понимая, что от меня требуется.

— Это тебе.

Я посмотрела на Риверса исподлобья и взяла конверт, ничего хорошего не ожидая. Кажется, предполагалось, что подарок — это же он — будет открыт прямо сейчас. Смерив парня еще одним недоверчивым взглядом, я потянула за концы ленточки, отчего картонные уголки конверта тут же разлетелись в стороны. Внутри лежала цепочка из белого золота с круглой подвеской. На подвеске — выгравированные, а потому объемные, и очень детализированные горы.

Кажется, сердце заняло собой всю грудную клетку, выдавив из нее воздух и способность дышать. Я чувствовала его биение в ушах и кончиках пальцев. Во мне ничего, кроме ритмичных ударов, не осталось.

— Кайл, я...

Поднимаю взгляд на него. Он смотрит мягко, с легкой улыбкой на губах. Следующие слова даются с трудом. Они продираются наверх, впиваясь острыми краями в горло, царапая и разрывая его.

— Я не хочу...

В груди наступает тишина. Сердце больше не бьется — оно замерло в испуге, ожидая последние, пока еще не произнесенные слова.

Улыбка Риверса становится шире.

— Давай ты захочешь что-то, что я могу исполнить. Тортик там или меня.

— Тук-тук, — раздалось с порога вместе со звуком открываемой двери.

Досада и облегчение смешались в единый взрывоопасный коктейль, способный свести с ума от невозможности понять, чего в нем больше. И все же я спешно обернулась на вошедшего. На пороге стоял довольный Джеймс с пакетом в руках. На его плечах и голове снег из белых хлопьев превращался в темные капли воды. Широкая улыбка медленно меркла по мере того, как он смотрел на меня с Риверсом.

Я молчала.

Риверс оставался на месте.

Джеймс мрачнел.

— Так вот почему ты не хотела увидеться сегодня вечером! — его ноздри гневно раздулись.

— Нет, — меланхолично ответила я, думая, стоит ли согнать Риверса.

— Не ври! Ты, — Джеймс подавился воздухом и остаток фразы просипел, — изменяешь мне с ним!

Я мысленно прикинула даты и после паузы повторила:

— Нет.

Джеймс расхохотался, запрокинув голову.

— Так я и поверил! Признайся, что вы трахаетесь!

Риверс хмыкнул над ухом, но в дискуссию вступать не стал. Я же мысленно понадеялась, что вопли Джеймса не слышны гостям. Впрочем, внизу такой бедлам должен твориться, что вряд ли.

— Нет, — ответила в третий раз и взглядом обвела наши позы, которые точно нельзя было принять за процесс соития.

— То есть, трахались.

На удивление, он наконец-то смог попасть в точку. Хотя громко сказано — все-таки это было лишь раз. Но, тем не менее, было. Так что я ответила:

— Да.

— Даже не скрываешь? — Джеймс поджал губы и вздернул подбородок, сверкая в мою сторону разгневанным взглядом.

Кажется, проблема решилась сама собой. Не так, как мне бы того хотелось, но с нужным результатом. Риверс над ухом еще раз хмыкнул. Две проблемы решились. Сердце болезненно кольнуло. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы сохранить спокойствие.

— Мы расстаемся, — яростно бросил Джеймс и уставился на меня будто чего-то ожидая.

— Да, я в курсе.

Он постоял несколько мгновений, пытаясь взглядом воззвать к совести или хотя бы стыду. Но не добился — мы с Риверсом молчали и позу не меняли. Тогда мужчина, раздув ноздри, крутанулся на пятках и вышел из кабинета, хлопнув дверью — все время забываю оставить заявку хозяйственникам на починку доводчика. Хотя, с местными страстными мужчинам может и не стоит.

— Это кто был? — кажется, Риверс стал еще ближе. Меня окутали сладость древесно-орехового аромата и жар дыхания.

— Как оказалось, мой парень. Бывший.

Подвеска все так же лежит в руке в маленьком конверте. Я и до этого не знала, правильно ли принимать ее. Сейчас сомнений стало еще больше.

— Отлично. Значит, ничто не помешает тебе встречаться со мной.

Я вскидываю голову и смотрю на него снизу-вверх. Наши губы оказываются слишком близко — он еще сильнее наклонился, отнимая остатки расстояния между нами.

— Я не буду встречаться с тобой, руководитель Риверс!

Кайл, не разрывая наши взгляды, на ощупь забирает из моей руки конвертик и кладет его на стол.

— Почему?

— Тебе все причины перечислить?!

Я возмущенно упираюсь руками ему в грудь в попытке оттолкнуть. Но он, все так же наклонившись, впивается пальцами в мои бедра, словно не замечая сопротивления.

— Начни с основных.