Летние костры - Юлия Лесная
Однажды я набралась смелости и подошла к нему, он копался в гараже, всё чинил и красил свою Яву.
— Петя. Я видела, ты возишь девчонок на озеро, а меня прокатишь?
Эх малявочка, — хохотнул Медведь, — рано тебе на озеро кататься. Тем более со мной. Я тебя потеряю по дороге, так бабушка твоя меня порешит.
Мне просто очень хочется научиться плавать, Петька, — застенчиво ответила я. — В классе все умеют, кроме меня. И их отпускают на речку. Может, научишь?
Он отвлекся от мотоцикла и пристально оглядел меня, будто впервые заметил.
— Хорошо, малявочка, договорились, научу тебя плавать. — Он усмехнулся и махнул рукой.
— А когда, давай завтра? — взмолилась я, не веря в свою удачу.
— Можно и завтра, но только не вечером. Утром поедем. Чтоб не опаздывала, в 10 утра тут как штык.
— Обязательно буду!
И я кинулась к нему обниматься. От него пахло непривычно и хорошо: машинным маслом, железом и потом — это был аромат, который волновал своей силой. Так началась наша дружба. Петька был старше на 7 лет, учился в строительном университете и всегда был добр ко мне. Наверное, его забавляла мелкая соседка, которая болтает и смешит его. Он научил меня плавать, собирать грибы, палить костер и печь в нём картошку. Показывал следы животных — он был охотником, и однажды даже подарил мне заячью лапку. В Петьке была мощная добрая сила, которой он делился со мной, не знавшей отца и других мужчин.
Глава 5
ИННА
Петька после того раза избегал меня почти две недели, он не сидел в гараже, а когда приходил помогать бабушке, отсылал меня с поручениями, чтобы не быть со мной наедине. Его взгляд был виноватым, горящим непонятными чувствами, временами злым. Он пугал и волновал меня. Благодаря этой размолвке, и своему одиночеству, я сделала то, что никогда не делала прежде — и так встретила свою первую любовь.
Была пятница, а гараж снова был закрыт, Петька не показывался, а меня съедала досада. На улице мелькал светлый сарафан, и рыжая голова, моей одноклассницы Светки. Бабушка сидела на лавке и читала газету. Я подошла к калитке.
— Пелагея Степановна, — Светка смешливо наморщила нос, — может, отпустите Инну на дискотеку, там сегодня диджей из города, мы не долго будем, только до 11.
Бабушка подняла на Светку глаза:
— Пусть идет, если хочет, чай не маленькая уже. Только сразу домой после, и на мотоциклах с парнями не садитесь, а то знаю я вас.
Я задумалась. Светка смотрела на меня и ждала ответа. В основном, я не любила нашу дискотеку: танцевали там мало, а вот пили много и еще как. Каждый год кто-то дрался за клубом до крови или падал с мотоциклов, получая травмы. Я побаивалась тех компаний и не стремилась к ним. Но сегодня я разозлилась на друга капитально, тревога перешла в злость, и я ответила, что иду. Я любила танцевать, несколько лет посещала кружок в нашем ДК и руководитель любила меня за чувство ритма и пластику. Я еще никогда не танцевала открыто, только дома или на газоне под яблонями. Мне хотелось как-то выплеснуть внутреннее напряжение, а танцы отлично подходили.
На дискотеке было шумно и душно, я озиралась, ища светкины рыжие кудри в толпе, тут была светомузыка и небольшая сцена, музыка грохотала из огромных колонок. Я нашла Светку в закрытом гардеробе, она и другие девчонки с моего класса пили красное вино, которое им принес кто-то из старших.
— Будешь, — кивнула она на стаканчик, он был один на всех, видно кто-то прихватил из дома.
— А можно, я из бутылки?
— Смело, засмеялась Светка и протянула мне бутылку. — Впервые вижу, как Воронцовская пьёт, даже любопытно.
Я сделала большой глоток и сладкое вино прокатилось по горло, снимая напряжение. Мне стало легко. Я закрыла глаза и отдалась музыке сначала тут, в закутке коридора, а потом медленно переместилась в холл, где уже прыгали и топтались. На мне был длинный голубой сарафан без рукавов, он развевался и двигался в такт моему телу, мне нравилось, что мягкая ткань скользит по соскам, напоминая прикосновения Медведя в тот день, когда он пропустил их между своих пальцев. Я потеряла голову от чувства свободы и энергии, кружилась и обнимала себя, пока композиция не сменилась медленной мелодией. Я развернулась, чтобы уйти, но уткнулась почти сразу в чей-то свитер, чужие крепкие руки подхватили меня, и я подняла испуганные глаза.
И утонула в льдисто голубом взгляде. Я не знала этого парня, хотя в деревне все знакомы так или иначе, ходим по одним улицам, сталкиваемся в магазинах и на остановке, видимся в школе и на киносеансах в ДК. Но такое лицо я бы запомнила. Хищное, с острыми скулами и носом с горбинкой. Его руки жилистые и твёрдые, крепко держали меня — а потом повели в танце. Я никогда не танцевала медляков. Это было приятно. Мы молчали. Просто кружились и покачивались. Его ладонь жгла мою спину. От него пахло морозной мятой и чистотой, он смотрел мне в лицо, не говоря ни слова. Музыка закончилась, и мы остановились. Он взял меня за руку и вывел из клуба на воздух. Там было зябко, солнце начало садится.
Парень развернул меня к себе лицом и спросил:
— Как зовут тебя, красивая? И снял свой свитер, через голову. Потом накинул его мне на плечи и притянул за рукава ближе.
— Инна, Инна Воронцовская, — немного хрипло от вина и его близости сказала я.
— Алексей Егоров, рад познакомиться, — он вдруг улыбнулся и его лицо преобразилось. В его чертах проснулась какая-то хищная энергия, такая притягательная, что моё сердце забилось