Беглая жена бандита - Даша Черничная

Свожу брови.

— Я привыкла жить одна. У меня налажен свой быт.

— Я не займу много места у тебя в быту, Вита, — говорит, улыбаясь, — лишь полка в шкафу и место рядом с тобой в кровати.

От упоминания о кровати появляются непрошенные воспоминания о ночи и утре в душевой. Низ живота сводит от желания, дыхание сбивается.

Свят чувствует все это, его взгляд темнеет:

— Если не прекратишь так смотреть, я не выпущу тебя.

А голос-то какой! Мамочки.

Грешным делом я и сама думаю: а надо ли мне это вообще — уходить из дома? Куда я там собиралась?

— У меня все болит, — говорю сдавленно и облизываю губы.

— Мы найдем чем заняться, чтобы не причинять тебе дискомфорта, — расплывается в улыбке.

— Не надо! — округляю глаза.

— Почему же? — руки на моей талии сжимаются сильнее. — Раньше тебе нравилось.

Вообще-то, мне нравилось все, что давал мне Свят, любая его сексуальная фантазия возбуждала и меня. Мне кажется, мы настолько синхронизированы друг с другом, что особенно в части секса можем общаться без слов.

— Я, знаешь ли, отвыкла от подобных вещей.

— Выходит, та пачка презервативов оставалась нераспечатанной четыре года? Не смотри так, я проверил дату производства.

Порываюсь укусить его словесно, но отвечаю честно.

— Купила на всякий случай.

— Твое счастье, что этот случай не настал.

Берет мое лицо за подбородок, всматривается:

— Скажи мне, что даже не делала попыток сойтись с кем-то.

Не делала. Потому что всех сравнивала со Святом. Никто и близко не стоял радом с ним.

— Ничего серьезного, Свят. А ты?

— Посмотри на мои мозоли, детка, — показывает руку. — Да и как можно королеву променять на хрен пойми кого?

Поворачиваюсь и смотрю на себя в зеркало. М-да, на королеву я уж точно не тяну.

— На меня смотри, — за подбородок поворачивает меня к себе и целует в губы, заставляя меня забыть, о чем я думала.

Свят целует резко, жадно, но быстро отпускает меня и разворачивает, шлепая по попе.

— Эй! — ахаю.

— Иди. Вечером у нас с тобой свидание.

— Какое, к черту, свидание? Я ненавижу свидания!

— А то я не знаю. А я ненавижу покупать тебе таблетки контрацепции. Так что, Исаева, один-один.

Выпроваживает меня за дверь, а я сжимаю в кармане невыпитую таблетку.

Вита

После окончания рабочего дня мы собираемся в «Сахарной комнате» — кондитерской Ларисы.

Весь день я была загружена, поэтому спокойно обдумать происходящее в моей жизни не было возможности.

Теперь же, сидя в кондитерской, девочки закидывают меня вопросами, на которые у меня нет ответа.

— Вы поговорили нормально?

— Что вы решили?

— Вы теперь живете вместе?

— Он будет жить у тебя или ты у него?

— Вы же не вернетесь в Москву?

— Будешь менять свой паспорт на старый?

От вопросов голова идет кругом, и я машу руками перед лицами подруг:

— Молю, остановите эту пулеметную очередь из вопросов! Я еще ничего не знаю!

Лариса и Лида переглядываются.

Лида придвигается ко мне:

— Так. Давай по порядку. Вы помирились?

Я закусываю губу и молчу.

Лариса беззлобно фыркает и закатывает глаза:

— Лида, глянь на ее шею — она вся в засосах! Естественно, они помирились.

Краснею и пытаюсь не растянуть губы в улыбке.

Девочки переглядываются, смотрят друг на друга так, будто все про меня поняли.

— Мы вроде как помирились, — согласно киваю.

— Вроде — это как? — спрашивает Лида. — Помирились на полшишечки?

— Да ты посмотри на ее красное лицо, там точно было не на полшишечки! — подливает масла в огонь Лариса.

Я качаю головой:

— Ты стала такой пошлячкой со своим Шуваловым.

— Это факт, — соглашается. — От Ермолая чего только не наберешься. Так, значит, вы теперь вместе?

— Все сложно. Но кажется, когда я вернусь домой, там будут вещи Свята.

— Само собой, будут. Как он тебя вообще выпустил из квартиры?

— Думаю, услышал мои слова о том, что я больше не хочу жить в золотой клетке.

— А ты жила в золотой клетке? — тихо спрашивает Лариса.

— Да. Туда не ходи, сюда нельзя. Работать — нет. К подругам — нет, пусть они приезжают к тебе. И так далее, и тому подобное.

Лариса округляет глаза:

— Святослав совсем не похож на домашнего тирана.

— Он и не был домашним тираном, — качаю головой. — Он был перестраховщиком. У них с Абросимовым начались проблемы, и Свят боялся, что они скажутся на мне. Что, в принципе, и случилось.

— Не уберег, получается? — тихо спрашивает Лида.

— Не только меня.

— С тобой был еще кто-то?

Опускаю взгляд на свои руки. Девочки не знают всей правды, я не рассказывала.

— Водитель?

— Нет. Я была беременна.

Лариса ахает и прикрывает ладонью рот. Лида машинально кладет руку на большой живот, бездумно пытаясь защитить своего ребенка от невидимого врага.

— Срок был маленький — два месяца, — усмехаюсь печально. — У меня даже живот вырасти не успел. Ребенок был со мной недолго, но его потеря оказалась слишком тяжелой для меня. Я винила во всем Свята. А потом и вовсе осталась одна — снова закрыта в клетке, только теперь уже один на один со своей болью.

— Муж не поддержал тебя? — неверяще спрашивает Лида.

— Он пытался, но гонялся по всему городу за виновными в той аварии. Его не было целыми днями, приезжал он только вечером. Пытался поддержать меня, поговорить, обнять, но я не подпускала его. Он чувствовал себя виновным в случившемся, в том, что разрывается и не может быть со мной рядом весь день. Через две недели он вернулся в пустую квартиру. Друг отца сделал мне два паспорта на разные фамилии, и я уехала куда глаза глядят.

— Мне так жаль, Вита, — Лида сжимает мою руку.

— Это ужасно, — бормочет Лариса.

— Мы разговаривали, но нужно время, чтобы решить все наши проблемы.

— Самое главное — не руби сгоряча, Витка, — умоляюще просит Лида. — Ты девочка импульсивная, максималистка, но нельзя поддаваться этому настрою. Да и Свят, я думаю, понял свои ошибки и найдет способ все изменить.

Он найдет, я знаю точно.

По сути, он уже начал — пусть остается при своем мнении, но мое больше не списывает со счетов.

— Насчет импульсивных решений, — достаю из кармана злосчастную таблетку.

— Что это?

— Экстренная контрацепция, — смотрю на часы. — Первую таблетку желательно выпить в течение двенадцати часов. У меня осталось четыре часа.

Кладу таблетку на середину стола.

Втроем смотрим на нее.

— Ты совета нашего хочешь? — вздыхает Лара.

— Я не знаю,