Босс из головного офиса - Саша Малевич

— Что... — начал парень, но я не сделала паузу, и он оборвал мысль.

— Сколько стоит подбор одного инструктора?

Риверс поднял взгляд, и мы впились глаза в глаза. Наверное, только поэтому я смогла уловить, как зрачки расширились. Надеюсь, это значит «я понял, каким дураком был».

— Да мне...

Опять не дала себя перебить. Все так же впиваясь взглядом, зашипела, раздувая ноздри:

— Какая маржа у одного занятия с инструктором?

— При чем... — брови парня сошлись на переносице, пробороздив глубокую морщину.

— Руководитель Риверс, — утробно зарычала. — Как вы думаете, что директору департамента важнее знать? Что такое боа, или ценообразование, чтобы денег хватило и на зарплаты, и на налоги, и на обеспечение работы курорта?

Риверс смотрел прямо на меня, стиснув зубы и нахмурившись. Его ноздри раздувались, мелко вздрагивая, а зрачки стремились вытеснить радужку. Наверное, со стороны я выглядела точно так же. Казалось, что он сейчас начнет ругаться, повышать голос, скандалить. Однако парень промолчал. Вместо этого повернулся обратно к ботинку, стремительно зашнуровал его и после отпустил ногу.

— Проверяй. Должно сидеть плотно, но не перетягивать.

Голос звучал холодно, тяжело и отстраненно. В глаза, да даже в мою сторону, парень не смотрел. Отошел вбок и уставился куда-то перед собой в окна, выходящие на канатку.

У меня в груди поселилась холодная, склизкая змея, которая медленно, но ощутимо затягивала кольца вокруг трахеи, отрезая доступ воздуха в легкие. Я чувствовала вес ее тела, давящий на желудок, заставляющий его судорожно сжиматься, выдавливающий содержимое обратно наружу. Не понимаю. Я же права! Во всем права! Но почему тогда ощущения настолько мерзкие? Возникло сильное желание плюнуть на все, переобуться в свои ботинки и уехать домой пить виски. И все же сделала глубокий вдох и, медленно выдыхая, встала. Прошлась как в первый раз. Теперь ноги были в тисках не только в районе стоп, но и щиколоток. Стоять и ходить стало еще менее удобно, а колени вообще отказывались выпрямляться до конца.

Остро ощущалась тишина помещения. Стены давили. Надвигались со всех сторон. Отнимали свободное пространство. Выжигали кислород.

— Кажется, все в порядке, — сдержанно и бесцветно, не глядя ему в глаза.

— Тогда бери борд, пойдем в лягушатник, — все так же холодно.

— Хах?! — против воли удивленно хмыкнула и выпучилась на Риверса.

Тот замер. Прошелся взглядом по моему лицу. После чего заржал в голос, откинув голову назад.

— Что? — уточнила раздраженно. Но только смех парня чуть-чуть затихал, как тот хрюкал и начинал ржать сильнее прежнего.

Я подождала в надежде, что Риверс просмеется и сможет внятно объяснить, что произошло. Но когда на его глазах выступили слезы, а сам он начал визгливо тянуть «ой, не могу», не выдержала. Подхватила борд и вперевалку направилась на выход из проката. Доска так и норовила выскользнуть из рук, из-за чего несколько раз стукнулась об пол. Приходилось постоянно подкидывать ее вверх и перехватывать поудобнее. К моменту, когда я оказалась в коридоре, руки уже ныли от напряжения. Смех Риверса все же затих, остались только сдавленные всхлипывания и тяжелые вздохи довольного жизнью человека. Я перекладывала доску из одной руки в другую, когда спиной раздался звук поворачивающегося замка. После этого рядом материализовался парень со шлемом и бордом в руках. Тем самым, лимонно-желтым, что стоял у входа в прокат и теперь отлично сочетался с костюмом.

— И чего ты ржал? — проворчала я.

— В лягушатнике дети учатся кататься.

Я нахмурилась и посмотрела на Риверса снизу-вверх. Как обычно с момента отказа от каблуков на работе. Теоретически было ясно, что его так насмешило. Что-то из рода: взрослая женщина, старше на несколько лет, постоянно шпыняющая его директор будет учиться кататься на трассе для детей. Но чтобы настолько? Он же чуть собственным смехом насмерть не подавился.

Все свое непонимание я выразила одним вопросом:

— И?

— Ну, как?! — Риверс посмотрел на меня с удивлением. Его брови настолько взлетели вверх, что спрятались под челкой короткой мужской стрижки. — Ты же малявка.

Я не горжусь тем, что уронила принадлежащий курорту борд, чтобы попытаться задушить Риверса.

Одетая, обутая, я с трудом ползла за инструктором и пыталась не сильно пялиться на Риверса, что тащил два борда с легкостью, будто это его привычное состояние. К моменту, как мы дошли до учебной трассы (ни при каких условиях не буду называть ее лягушатником), я успела обзавидоваться его силе, задуматься, нафига мне она, и успокоиться, что мне и без того легко живется. Склон горы учебной трассы был пологий, благодаря чему здесь могли кататься дети и начинающие лыжники и сноубордисты. Поскольку сегодня были тестовые катания, а все сотрудники может и не профи, но точно не новички, то кроме нас с Риверсом здесь никого не оказалось. Тем не менее бугельный подъемник работал, хоть поблизости не было видно никого из канатчиков. Я засомневалась, насколько это соответствует технике безопасности. С одной стороны, вроде не было гостей, кто мог бы убиться на, об или из-за подъемника. С другой — можно ли отходить от сложного технического оборудования?

— Развисни, — перед глазами пощелкали пальцами. Я отпрянула из-за излишней близости и хмуро посмотрела на Риверса. Тот широко улыбнулся и бросил борды на снег.

Урок начался.

Сначала инструктор заставил меня разбегаться и прыгать вперед. Я долго возмущалась, что это нереально сделать в таких ботинках и объемном, неудобном комбинезоне. Но под тяжелым взглядом сдалась и устроила показательные прыжки. Таким образом Риверс поставил меня правой ногой вперед — видите ли, оттолкнулась я от земли левой. Допустим.

После этого Риверс долго рассказывал про устройство сноуборда. Что по кромке сзади и спереди — кант, а поверхность, на которой стоишь на снегу — скользяк. Как на нем правильно стоять. Что надо согнуть колени и удерживать их над пальцами ног. При этом не уводить плечи и бедра за пределы доски. И расслабиться! В позе собаки, которая не решила, посрать ей или нет! Вес лучше всего перенести на ведущую ногу.