Формула любви для ректора - Ханна Леншер

И я нажала на вызов. Длинные гудки резали по ушам, кажущиеся невыносимо медленными.

Ну же, ответь… Ответь! Давай!

Гудки продолжались. Я уже почти отчаялась, когда поняла, что звонить бесполезно. Декан боевиков, как и многие, терпеть не мог магофоны и всегда переводил их в беззвучный режим.

Время утекало. Колени начали предательски подгибаться, а потолок уборной опасно накренился. Я прижалась спиной к стене, сползая на пол.

Звонить бессмысленно.

Собрав последние крохи концентрации, я записала голосовое сообщение на номер Тенебриса.

Услышит ли он его сейчас? Или только утром? Я не знала.

В дверь уборной настойчиво постучали и раздался голос Адама. Его я слышала искаженно, словно из-под толщи воды.

— Лили! Милая, с тобой все хорошо? Ты там уже пять минут.

Я сжалась в комок, подтянув колени к груди. Казалось, если я ему отвечу, то он ворвется и выбьет дверь.

Он не переставал стучать.

— Лили, открой, или я вызову персонал, — с притворной тревогой продолжил он, но в интонации уже слышался холодный расчет.

— Уходи… — попыталась крикнуть я, но из горла вырвался лишь шепот.

Тело перестало слушаться. Магофон упал на кафель из ослабевших пальцев. Адам за дверью продолжал звать меня, а я жалела о своем глупом поступке у главного входа в академию.

Зачем поехала с Войссером?

Зелье победило.

Глава 8. Дамиан

Столичная брусчатка летела из-под колес моего автомобиля с такой скоростью, что защитные чары подвески жалобно визжали на каждом повороте. Я выжимал из двигателя максимум маны, игнорируя все ограничения, наплевав на возможные штрафы и патрули стражи. В этот момент для меня существовала только одна цель — ресторан «Лунная орхидея».

В груди клокотало такое первобытное, неконтролируемое бешенство, что руки, сжимающие руль, заметно дрожали, а вокруг пальцев то и дело проскакивали черные искры боевых проклятий.

Мой внутренний зверь рвал когтями сознание:

«Он забрал наше! И причинил ей боль!»

Все началось несколько часов назад. После того как я своими глазами увидел, как Лилиан Роузвейл, сияя фальшивой улыбкой, садится в машину этого ублюдка Войссера, я не нашел ничего лучше, чем спуститься в подземелья академии, в тренировочный зал для боевиков.

Там меня нашел Эйдан Тенебрис. Декан боевого факультета, который оказался не просто вменяемым мужиком, но и настоящим драконом, не страдающим столичным чистоплюйством. Мы подружились даже до того, как вмешался Генрих и представил нас друг другу.

— Выглядишь так, будто собираешься объявить войну соседнему государству, — хмыкнул Эйдан, входя на полигон и скидывая куртку. — Может, лучше спарринг, чем разносить казенное имущество?

Мы дрались жестко, до кровавых ссадин и полного изнеможения, не используя ни капли магии, только кулаки и тяжесть тел. Тенебрис, к его чести, оказался отличным бойцом. Так мы развлекались уже не первый раз, это помогало мне не сойти с ума от ректорского кресла.

В один из первых разов, тяжело дыша и вытирая пот со лба, он признался, что должность ректора ему даром не сдалась — бумажная волокита его и так убивала на посту декана. А вот выжить старому другу Генриха и навести порядок в академии он был готов помочь.

После дружеского мордобоя мы поднялись в мой кабинет, намереваясь провести полночи за разбором финансовых отчетов Совета, когда Эйдан достал магофон из кармана.

Тенебрис нахмурился, коснулся кристалла и активировал громкую связь. В тишине кабинета хриплый, прерывистый, до ужаса испуганный женский голос прозвучал, как удар в спину.

«Декан Тенебрис… Это Лилиан Роузвейл. Я в ресторане “Лунная орхидея”… Адам Войссер опоил меня зельем. Я… я боюсь. Заперлась в уборной. Никакие формулы детоксикации не работают. Он ждет под дверью. Умоляю, помогите мне. Больше не к кому обратиться».

Дальше был звук падения чего-то глухого, и связь прервалась.

Я не помню, как оказался на ногах. Стул с грохотом отлетел к стене. Дверь кабинета чуть не выскочила вместе с петлями. Эйдан, не задавая ни единого вопроса, помчался за мной. Бывший военный понял все с полуслова.

И вот теперь мы летели сквозь ночной город.

— Тормози! Вон его машина! — крикнул Эйдан, указывая на обочину у входа в ресторан.

Я ударил по тормозам, автомобиль пошел юзом и со скрежетом остановился в нескольких сантиметрах от начищенной министерской машины.

Мы выскочили одновременно. Прямо у входа в «Лунную орхидею», в круге света от фонаря, Войссер как раз поддерживал обмякшую женскую фигуру, собираясь запихнуть ее внутрь.

Лилиан была сама не своя. Ее голова безвольно запрокинулась, рыжие волосы разметались по плечам, руки висели, как плети. Она не сопротивлялась, лишь что-то невнятно мычала, находясь в состоянии полусна-полуобморока. Белобрысый слизняк крепко держал ее за талию, уже открывая дверцу.

Вид его холеных рук на ее теле сорвал мои последние тормоза.

В два огромных прыжка я преодолел расстояние между нами. Я не стал тратить время на светские беседы. Мой кулак, сжатый так, что хрустели костяшки, с размаху, со всей мощью драконьей дури впечатался в идеальную, высокомерную челюсть министерского проверяющего.

Звук ломающейся кости громко прозвучал в ночи. Войссер отлетел к машине, как тряпичная кукла, выпустив Лилиан, и сполз на брусчатку, закрывая окровавленное лицо.

Я перехватил девушку до того, как ее колени коснулись земли. Она оказалась пугающе легкой. Я прижал ее к своей груди, чувствуя лихорадку, исходящую от ее тела, и обнял так крепко, словно пытался спрятать от всего мира.

— Дамиан… — Эйдан положил тяжелую руку мне на плечо, оттесняя от скулящего на земле Войссера. — Остынь. Роузвейл важнее.

Этот гад попытался подняться, вытирая кровь с разбитых губ дорогим платком. Его золотистые глаза потемнели от боли и унижения.

— Ты… ты сошел с ума, Рейвенхарт! — выплюнул он, сплевывая кровь. — Это нападение на члена Учредительного Совета! Трибунал! Я засажу тебя!

— Засадишь? — Я шагнул к нему, все еще прижимая к себе обмякшую Лилиан, и мой голос упал до зловещего хрипа. — Ты подмешал зелье в бокал мага, состоящего на государственной службе, Войссер. Это статья. Еще и попытка похищения.

— Это… это просто шампанское! Ей стало дурно! — Он попытался отпираться, но голос дрогнул. Врал, и понимал, что я знаю, что он врет.

Спорить с двумя разъяренными боевыми драконами министерская крыса не решилась. Войссер бросил полный ненависти взгляд и забрался в свою машину.

Когда он скрылся за углом, меня накрыла волна страха. А если мы опоздали и зелье уже всосалось в кровь настолько, что