Виновница судьбы - Анастасия Чехова
Я попала в "The Starlight Room" — элегантный бар на крыше отеля в центре Сан-Франциско, где 31 декабря царила новогодняя эйфория: воздух пропитан ароматом шампанского — пузырящимся, искрящимся в бокалах, — и коктейлей с нотками цитруса и мяты, смешивающимися с лёгким дымом от сигарет на террасе; музыка — живой джаз с саксофоном, вибрирующим в груди, и диджеем, чьи биты пульсировали под ногами, заставляя пол слегка дрожать; огни города внизу мерцали через панорамные окна, как звёздное небо, фейерверки за окном взрывались с громкими хлопками, оставляя запах серы в воздухе; толпа в блестящих нарядах — шуршание платьев, смех эхом, тепло тел, трущихся в танце, — создавала атмосферу праздничного хаоса, где шампанское лилось рекой, бокалы звенели при тостах, а холодный ветер с террасы пробирал до костей, контрастируя с жаром внутри.
В моих руках был бокал с коктейлем — прохладное стекло запотело от льда, жидкость плескалась сладко-кислым вкусом тропических фруктов на языке, — который качался вместе со мной в такт музыки, бас которой вибрировал в груди, заставляя тело пульсировать в ритме. Я пила, не останавливаясь, чувствуя, как алкоголь разливается теплом, расслабляя мышцы, размывая края реальности, и кожа слегка покалывала от лёгкого опьянения. Никого вокруг себя не замечала — толпа шуршала одеждой, смех эхом отдавался в ушах, воздух пропитанный парфюмов, потам и шампанским, — на миг я почувствовала себя свободной, как будто мои крылья снова выросли, и могла улететь далеко-далеко, не возвращаться, ветер свободы обдувал лицо, но внутри эта свобода была иллюзией, маскирующей глубокую пустоту, которая жгла, как незаживающая рана, напоминая о потерянном.
Пока мои мысли парили где-то, на мою талию кто-то положил руку — ладонь тёплая, слегка влажная, с лёгким давлением, и они тоже стали в такт качаться вместе с моими бёдрами, посылая мурашки по коже. На секунду я вспомнила нашу первую встречу с Дэвидом, когда мы сливались в нашем первом танце, после которого всё началось — его руки сильные, обжигающие, аромат его кожи мускусный и притягательный, — я тепло улыбнулась от этого, но улыбка вышла горькой, с привкусом слёз в горле, углубляя ту тоску, которая не отпускала, делая каждое дыхание тяжёлым, как будто воздух стал густым сиропом.
Развернулась, но мне улыбнулся парень — на вид ему было лет двадцать пять, высокий, шатен с зелёными глазами, искрящимися под неоновыми огнями, он смотрел на меня с очаровывающим взглядом, полным лёгкого флирта, я же хитро ему улыбнулась, чувствуя, как губы растягиваются, а внутри вспыхнула искра любопытства, смешанная с отчаянием — "Может, это поможет забыть?". Мы вместе сливались в этом танце — тела двигались в унисон, его руки скользили по талии, тепло проникало сквозь ткань платья, музыка пульсировала в ушах, бас отдавался в костях. Мне было очень хорошо — на миг, как будто алкоголь и ритм заглушили боль, но глубоко внутри это было лишь временным обезболивающим, маскирующим пустоту.
Шампанское, коктейли и напитки покрепче — с жгучим вкусом виски, обжигающим горло, — всё вливалось в меня, покачивая мир, размывая края зрения. Когда наступила полночь, все закричали — взрывы голосов эхом разнеслись по залу, салюты летели за окнами с громкими хлопками и вспышками цвета, а бокалы звенели при тостах, — настал новый 2027 год. Я поняла, что хочу усовершенствовать себя, быть другой или хотя бы вернуть себя ту, которая была раньше — смелой, полной жизни, без этой пустоты, которая жгла ночами, но в тот момент это желание было как вспышка фейерверка — яркая, но быстро угасающая в темноте.
Мы так и продолжали проводить время вместе с незнакомцем — наши имена и настоящий возраст так и не были раскрыты, мы смеялись — его смех низкий, вибрирующий в груди, — говорили ни о чём, слова слетали легко, как пузыри шампанского, танцевали и веселились — тела трутся в толпе. Заиграла очень медленная музыка — мелодия мягкая, обволакивающая, с лёгким стоном саксофона, — парень пригласил меня, его рука тёплая в моей ладони, и я согласилась. Наши тела слились в едино — тепло его груди через ткань, дыхание горячее на шее, — в финале наши губы соприкоснулись в глубоком и интимном поцелуе: губы мягкие, с вкусом виски, язык скользнул внутрь, обжигая, посылая волны возбуждения по телу, перекрывая дыхание, заставляя кожу гореть, а внутри вспыхнуть огонь, который так давно тлел.
Вызвав такси — приложение пискнуло подтверждением, — мы оказались в какой-то неплохой гостинице: когда мы шли в номер, я шаталась — каблуки цокали по мраморному полу холла, эхом отражаясь от стен, — и хохотала на весь коридор, смех вырывался звонко, пьяно, отскакивая от дверей. На время забыла, кто вообще я, мне не хотелось вспоминать и возвращаться — голова кружилась от алкоголя, мир плыл в лёгком тумане, — сейчас мне хотелось только этого незнакомца и быть удовлетворённой, тело требовало разрядки, кожа зудела от желания.
Он закрыл дверь — замок щёлкнул металлически, отсекая шум коридора, — и дальше как будто всё в тумане: обрывки памяти помнят, как он брал меня за волосы — пальцы запутались в прядях, потянув за корни с лёгкой болью, посылая мурашки по шее, — а я стонала, голос хриплый, эхом отзывающийся в комнате. Как он входил в меня жёстко и без прелюдии — толчок острый, заполняющий, стенки пульсировали, влага хлюпала тихо, липкая и горячая, — без любви, а просто какое-то влечение на ночь, животный инстинкт без каких-либо эмоций, тела шлёпали друг о друга с влажным звуком, пот стекал по спине, дыхание сбивалось в стоны, а комната пропиталась запахом секса и алкоголя. На утро я проснулась с больной головой — виски пульсировали, как барабан, рот сухой, с привкусом вчерашнего вечера, — в этом же самом номере, никого уже не было: моя одежда была разбросана по всей комнате — платье смято на полу, — постель была смята, простыни влажные, внутри ощущения ещё хуже, чем было до этого — пустота жгла, как кислота, тело ныло от усталости, а душа корчилась от сожаления. Моё спонтанное помутнение привело меня к случайной близости, и теперь эта ночь казалась ошибкой, оставляющей горький осадок на языке и ком в горле.
Я летела домой на