Пристойное поведение - Кэти Андрес

— Ты сам себе всё надумал. Твоя больная фантазия, я здесь ни при чём.

— Надумал? — он сделал медленный шаг ко мне. — То есть, увидев, как ты сосешься с другим мужиком, я это себе просто надумал? Оптическая иллюзия, да?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Да.

Марк провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Ань… Я всё мог бы тебе простить. Любую истерику, любую глупость. Но не блядство.

Я усмехнулась.

— И это мне говорит человек, с которым под одной крышей живет его бывшая? Моралист хренов. Она ведь до сих пор с тобой живет, Марк?

Его челюсти сжались. Лицо окаменело, превратившись в бесстрастную маску.

— Она мать моего ребенка.

— Твой «ребенок» — уже взрослая женщина! И ее мать вполне могла бы жить отдельно. Если, конечно, вы не решили сойтись, трогательно вспомнив былые времена!

Марк шагнул ко мне вплотную.

— Ты ничего не знаешь.

— И знать не хочу.

События до пролога…

Серое роттердамское небо медленно светлело за огромными панорамными окнами спальни.

Я открыла глаза ровно за минуту до того, как должен был сработать будильник.

Привычка.

Никакого сонного оцепенения, никаких попыток урвать еще пять минут под одеялом. Мозг включился мгновенно, загружая расписание на день: в девять — планерка с конструкторами, в одиннадцать — онлайн-встреча с заказчиками из Дубая, в два — финальные правки по фасаду музея в Гааге.

Поперек моей талии лежала тяжелая, теплая мужская рука.

Я осторожно, чтобы не разбудить спящего, приподняла чужое запястье и выскользнула из постели.

Джулиан тихо выдохнул во сне, перевернулся на другой бок и зарылся лицом в мою подушку. Его светлые волосы разметались по темно-серому шелку. Он был красив той правильной, ухоженной европейской красотой, от которой не ждешь подвоха. Успешный корпоративный юрист, человек с безупречным вкусом, стабильным пульсом и кристально понятным графиком.

Наши отношения, которые длились уже больше года, напоминали хорошую современную архитектуру — функциональные, комфортные, полные света и лишенные скрытых дефектов.

С ним было легко.

В нашей жизни не было места битой посуде, крикам, внезапным ночным срывам или эмоциональным качелям.

И меня это устраивало абсолютно, на все сто процентов.

Я накинула на плечи тонкий шелковый халат и прошла босиком по теплому дереву пола на кухню.

В двадцать пять лет я была ведущим архитектором одного из самых престижных бюро в Нидерландах. Мои проекты брали награды, мое имя стояло под концептами зданий, которые формировали облик современных европейских городов. Моя жизнь была идеально выверенным механизмом, который работал без единого сбоя, принося мне колоссальное удовлетворение.

Я обожала свою работу, свой статус, свой дом и свою спокойную уверенность в завтрашнем дне.

Кофемашина выдала порцию крепкого, обжигающего эспрессо. Я сделала глоток.

Теплые губы коснулись моего открытого плеча.

— Доброе утро, — голос Джулиана, хриплый со сна, мягко нарушил уединение. Он обнял меня сзади, утыкаясь подбородком в макушку.

— Доброе, Джулс, — чуть повернула голову, отвечая на его поцелуй. — Кофе будешь?

— Только если ты сама его нальешь. У меня сегодня адский день в суде. Вечером ужинаем в ресторане? Я забронировал столик.

— Да. Постараюсь закончить пораньше.

Джулиан улыбнулся, скользнул ладонью по моей талии и скрылся в ванной.

Я как раз собиралась сделать второй глоток кофе, когда экран моего телефона, лежащего на столешнице, загорелся. На дисплее высветилось имя:

«Хендрик»

.

Мой бывший профессор, а ныне — старший партнер и глава бюро, в котором я работала. Позвонить в половине седьмого утра он мог только в двух случаях: либо здание, которое мы спроектировали, рухнуло, либо на кону стояло что-то настолько грандиозное, что не терпело отлагательств.

— Да, Хендрик. Доброе утро.

— Анна, — его голос звучал по-деловому сухо и напряженно. Никаких расшаркиваний. — Ты еще дома?

— Выезжаю через сорок минут. Что-то с фасадами в Гааге?

— Гаага подождет. Слушай меня внимательно. Полчаса назад пришел инсайд. Объявлен закрытый международный тендер. Колоссальный масштаб. Реновация огромной промышленной зоны в столице, переделка ее в современный культурно-деловой кластер. Бюджеты астрономические. Победа в этом тендере закроет финансовые планы бюро на ближайшие десять лет.

Мой профессиональный интерес мгновенно вспыхнул.

Я отставила чашку, мысленно уже прикидывая, кто из наших главных конкурентов мог получить приглашение. Промышленные зоны — это был мой профиль, моя сильная сторона.

— Отлично. Мы участвуем?

— Мы уже в шорт-листе. Но есть нюанс, Анна. Этот тендер требует не просто идеальной архитектуры. Он требует понимания локальной специфики, жесткой хватки и человека, который сможет презентовать проект на их родном языке, не уступая акулам на переговорах.

Я нахмурилась. Хендрик редко говорил загадками.

— О какой локации речь? Где этот кластер?

В трубке повисла короткая пауза.

— В Москве, Анна.

Слово повисло в утренней тишине кухни.

Москва. Город, в котором я не была пять лет. Внутри что-то почти незаметно дрогнуло, но мой натренированный мозг тут же перекрыл эту реакцию профессиональным расчетом.

Эмоциям здесь не было места.

На кону стоял проект, который мог окончательно закрепить мое имя в мировой архитектурной элите.

— Я хочу, чтобы ты возглавила нашу команду на этом тендере, — голос Хендрика вывел меня из секундного раздумья. — Ты будешь главным архитектором проекта. Ты полетишь туда и будешь защищать концепцию от нашего бюро. Встреча с организаторами и остальными участниками тендера назначена на понедельник. Вылет завтра утром.

— Соболев участвует?

Хендрик тяжело вздохнул.

— А как же? Главный игрок на их рынке. Вы всё еще не общаетесь?

— Мне незачем с ним общаться.

— Ань, четыре года прошло… — попытался мягко возразить шеф.

— Давай не напоминай мне, что было, то было, — жестко, отсекая любые дискуссии, перебила я. — Этот человек мне абсолютно безразличен. Скинь мне на почту всю первичную документацию по объекту. Я начну изучать в самолете.

— Понял тебя. Документы будут через десять минут.

Хендрик отключился.

Москва. И Марк Соболев.

Что ж. Значит, мы встретимся по разные стороны стола.

Москва встретила меня неприветливо.

Низкое, свинцовое небо давило на крыши высоток, а мелкий, колючий дождь размазывал огни рекламных щитов по стеклу моего такси.

Я смотрела, как дворники ритмично смахивают воду с лобового стекла, когда мой телефон завибрировал.

Тетя Лена.

Я сделала медленный, глубокий вдох, натягивая на себя свою привычную профессиональную броню, и нажала кнопку ответа.

— Да, теть Лен.