Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

— Мне похер на игру, я прикончу тебя сейчас же.

Он попытался встать, но пошатнулся. Сделал шаг ко мне, но ноги не слушались. Его шатало, как пьяного, и он уперся рукой в стену, чтобы не упасть.

Дверь была слегка приоткрыта.

Я поняла. Вот он, мой шанс. Сбежать отсюда. Пока он не пришел в себя. Пока охрана не узнала.

Я поднялась. Воздух все еще плохо поступал в легкие, но я дышала. Хрипло, тяжело, но дышала. Ноги дрожали, колени подкашивались, но я стояла. Я боролась.

Броуди упал. Сначала на колени, потом на бок. Он лежал на мокром ковре, среди осколков стекла и ромашек, и смотрел на меня мутным взглядом.

— Урод, — прошептала я.

И выбежала в коридор.

Я бежала не разбирая дороги. Коридоры тянулись бесконечно, двери мелькали по сторонам, где-то вдалеке слышались голоса. Я не знала, куда бежать — к выходу, к лестнице, к свободе. Я просто бежала, пока ноги несли.

А потом кто-то схватил меня за руку.

Резко, больно, так, что я вскрикнула и чуть не упала.

— Далеко собралась, мисс?

Это был он. Саймон Блэк. Собственной персоной.

Он стоял передо мной и улыбался. Спокойно, почти ласково. Как будто я была не сбежавшей пленницей, а нашкодившей племянницей, которую он поймал за шалостью.

— О, вижу, тебе плохо, — он заглянул мне в лицо. — Давай-ка присядем.

Он не спрашивал. Просто подхватил меня под локоть и повел к дивану, стоящему в нише. Я не сопротивлялась — сил не было. Меня трясло, в глазах темнело, и каждый вдох давался с трудом.

Я села. Он сел рядом.

— Сейчас я тебе помогу.

Он протянул мне стакан с водой. Прохладной, с кубиками льда. Я взяла дрожащими руками. Лед звенел о стекло.

— Давай медленно, — сказал он. — Вдох — выдох. И еще раз.

Я пила маленькими глотками, и вода казалась самой вкусной в моей жизни. Она стекала по горлу, успокаивала, возвращала к реальности.

— Вдох — выдох, — повторял он. — Не торопись.

Через пять минут мне стало легче. Я уже могла дышать. Могла думать. Могла смотреть на него.

— Куда же ты собралась, милая? — спросил он, и в голосе его появилась та самая снисходительная улыбка, от которой хотелось блевать.

— Я должна уйти, — сказала я. Голос прозвучал хрипло, чужим. — Вы не понимаете...

— О, я все понимаю, — перебил он. — Ты хочешь вернуться к нормальной жизни. Только вот уже не получится.

Он покачал головой, как будто сожалел.

— Мне правда жаль. Давай мы вернемся в твою комнату. А завтра все закончится.

Он говорил со мной так, будто я была скотиной, которая ждет убоя. Спокойно. Рационально. Без капли жестокости, но и без капли человечности.

Нет.

Я не позволю.

Стакан, который он мне дал, был все еще в моей руке. Длинный, стеклянный, с тяжелым дном. Я смотрела на него и понимала: сейчас или никогда.

Я уронила стакан на пол. Будто случайно.

Он разбился. Осколки разлетелись по паркету, зазвенели, заискрились в свете ламп. А затем я резко опустилась и подняла самый острый.

Осколок сразу порезал мою руку. Я почувствовала жгучую боль, увидела, как по пальцам течет кровь. Но мне было плевать. Боль отрезвляла. Боль возвращала меня в реальность.

— Эй, — голос Саймона стал жестче. — Не делай глупостей. Брось стекло.

Я не бросила. Я смотрела на него, на его холеное лицо, на его дорогой костюм, на его руки, которые, наверное, никогда не знали, что такое работать. И понимала: если я сейчас наброшусь на него, сбежится охрана. И у меня точно больше не будет шанса. Его люди — те, что охраняют двери, те, что патрулируют коридоры, — они прибегут, скрутят меня и сделают со мной что-то похуже. Или просто запрут до утра. И тогда — арена. Смерть.

Я не могла этого допустить.

Я сделала выбор.

Вместо того чтобы наброситься на него, я резким движением прислонила осколок к своему горлу.

Саймон замер. Впервые за весь разговор я увидела в его глазах не снисходительность, а страх.

— Что ты делаешь? — спросил он. Голос его дрогнул.

— То, что должна была сделать раньше, — ответила я.

Я чувствовала, как острый край стекла касается моей кожи. Холодный, опасный, он пульсировал у горла в такт сердцебиению.

— Если я умру сейчас, — сказала я, — ваша игра не состоится. Вы не получите свои деньги. Заказчики не получат зрелище. И Кастил... он не станет вашей марионеткой. Потому что он убьет вас всех. Я знаю его. Он не остановится.

Саймон смотрел на меня. В его глазах метались мысли, расчет, страх.

— Опусти стекло, — сказал он тихо. — Мы можем договориться.

— Нет, — я надавила чуть сильнее. Кровь потекла по шее, и я почувствовала ее вкус на губах. — Выпустите меня. Сейчас. Или я перережу себе горло прямо здесь, на твоих глазах. И ты объясняй заказчикам, почему их развлечение не состоялось.

Он молчал. Долго. Так долго, что я уже подумала — он не согласится. Что он рискнет. Что он скажет охране ворваться и отобрать осколок.

Но потом он сделал шаг назад.

— Хорошо, — сказал он. — Ты выиграла этот раунд.

Я не опустила стекло.

— Проводи меня к выходу. Один. Без охраны.

Он кивнул. Развернулся и пошел по коридору.

Я шла за ним, прижимая осколок к горлу. Кровь капала на пол, оставляя маленькие красные точки на светлом паркете. В голове было пусто, только одна мысль: не упасть, не потерять сознание, не дать