Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

Я открыла рот, но Джон опередил.

— Дешон - неуклюжий мальчик, — сказал он, качая головой с отеческой заботой. — Вечно лазает, где не надо. Вот и упал. А сестра, — он посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло что-то холодное, но тут же погасло, — сестра всегда была слишком впечатлительной. Переживает за брата, это похвально, но иногда слишком драматизирует.

— Это ложь, — выпалила я. Голос дрожал, но я заставила себя говорить. — Он избил его. У Дешона были сняты побои. Доктор Салис подтвердит.

Женщина из опеки вздохнула.

— Мы связывались с больницей. Доктор Салис сообщил, что травмы несовместимы с падением, это правда. Но, — она посмотрела на Джона, — мистер Флоренс утверждает, что мальчик упал с лестницы. И мы не нашли доказательств, что это не так. В доме чисто, ребёнок обеспечен, родители выглядят заботливыми.

— Он наркоман! — Я почти кричала. — Они оба! У меня есть фотографии...

Я потянулась к телефону, но Джон вдруг поднялся с дивана. Медленно, спокойно.

— Сия, доченька, — сказал он, и в голосе его появилась фальшивая печаль. — Я понимаю, ты обижена на нас. Мы не смогли дать тебе всего, что ты хотела. Но зачем же так врать? Клевета - это грех.

Он посмотрел на сотрудников опеки, и те отвели взгляды. Я видела, они уже приняли решение. Джон сыграл свою роль идеально. Чистая квартира, приличная одежда, правильные слова. А мои слова - просто обида брошенного ребёнка.

— Убирайтесь отсюда, — сказала я тихо. — Убирайтесь, пока я не вызвала полицию.

— Сия, — начал мужчина из опеки, но я не дала ему договорить.

— Вы не видите угрозы? — Голос сорвался на крик. — Вы правда не видите? Он избил двенадцатилетнего мальчика до реанимации! А вы говорите про чистую квартиру!

— Мисс Флоренс, возьмите себя в руки, — женщина поднялась, и в её голосе появилась официальная строгость. — Если у вас есть доказательства, мы их, безусловно, рассмотрим. Но на данный момент...

Она не договорила.

Потому что Кастил шагнул вперёд.

Он двигался быстро, молниеносно. Я даже не поняла, что произошло, пока не услышала глухой удар. Кулак Кастила встретился с лицом Джона, и тот рухнул на пол, как подкошенный. Кровь брызнула на светлый ковёр.

Джуди закричала. Сотрудники опеки вскочили, закричали что-то про полицию, но Кастил даже не взглянул на них.

Он стоял над Джоном, сжимая кулак, и смотрел на него сверху вниз.

— Если ты когда-нибудь приблизишься к Дешону, — сказал он тихо, но так угрожающе, что у меня по коже побежали мурашки, — я убью тебя. Не покалечу. Не запугаю. Убью. Понял?

Джон лежал на полу, зажимая разбитый нос, и смотрел на Кастила с ужасом. Он кивал, быстро, испуганно, как болванчик.

— Ублюдок, — выдохнул Кастил и развернулся ко мне. — Где комната Дешона?

Я не могла двигаться. Смотрела на Джона, на кровь на ковре, на сотрудников опеки, которые замерли, не зная, что делать.

— Сия, — Кастил коснулся моего плеча. — Где его комната?

Я моргнула. Выдохнула.

— В конце коридора. Слева.

— Иди. Собирай вещи. Я здесь.

Я пошла. Ноги не слушались, но я шла. Мимо Джуди, которая рыдала, прижимая руки к лицу. Мимо сотрудников опеки, которые явно были шокированы. Мимо Джона, который пытался подняться и не мог.

Комната Дешона была маленькой. Узкая кровать, письменный стол, полка с книгами. На стене плакат с супергероем. Я смотрела на эту комнату и вспоминала, как сама спала на раскладушке на кухне. Для него нашлось место. Для него они нашли любовь. А потом сломали и его.

Я схватила рюкзак, начала складывать вещи. Школьные тетради, любимая футболка, несколько книг, которые он читал. Действовать нужно было быстро. Я не знала, сколько у нас времени, но знала, назад дороги нет.

Когда я вышла в коридор с рюкзаком, Джуди стояла у стены, всё ещё плача. Увидела меня, бросилась навстречу.

— Сия, не надо, — зарыдала она, хватая меня за руки. — Не забирай его, пожалуйста. Он же мой сын. Мой любимый сын. Я не переживу...

Я смотрела на неё. На её мокрое лицо, на тушь, которая потекла по щекам, на дрожащие губы. Вспоминала, как она стояла в дверях кухни, пока Джон бил меня. Как курила в форточку и молчала. Как сказала: «Мы ждём, когда ты съедешь. Ты нам мешаешь».

— У тебя нет права называть себя матерью, — сказала я.

Она замерла.

— Ты носила меня под сердцем девять месяцев, — продолжила я, и голос мой был ровным, чужим. — Ты родила меня. Но матерью ты не была никогда. И Дешону ты не мать. Потому что мать не позволяет мужу избивать своих детей. Мать не прикрывает его, когда он отправляет ребёнка в реанимацию. Мать не врёт, чтобы защитить урода, который это сделал.

Джуди всхлипнула, прижала руки к лицу.

— Я не забираю его у тебя, — сказала я тихо. — Я спасаю его от тебя.

Я развернулась и пошла к выходу. Кастил ждал в коридоре. Он посмотрел на меня, на рюкзак в моих руках, кивнул.

— Всё?

— Всё.

Мы вышли. Дверь захлопнулась за нами, и я слышала, как внутри продолжала рыдать Джуди. Я не обернулась.

В машине мы молчали. Я сжимала рюкзак Дешона на коленях и смотрела в окно. Кастил вёл спокойно, аккуратно, не превышая скорость. И только когда мы выехали на трассу, он спросил:

— Ты как?

— Нормально.

Он ничего не сказал. Только протянул руку и накрыл мои пальцы своей ладонью. Я не отдёрнула. Не потому что хотела. Потому что не было сил.

В больнице нас ждали.

Дешон сидел на кровати, одетый, с рюкзаком на коленях. Увидев меня, он улыбнулся. Славный мальчик. Самый лучший.