Зависимость от чудовища - Стейси Кроу
— Пошли, — сказал он тихо.
И я пошла.
Мы бежали по коридорам, мимо аудиторий, мимо изумлённых студентов, мимо открытых дверей и чужих взглядов. Кастил тащил меня за руку, и я не сопротивлялась. Просто бежала следом, чувствуя, как колотится сердце, как перехватывает дыхание.
Мы вылетели на улицу. Прочь из университета. Прочь от всех глаз, шепотов, толпы.
Остановились у стены здания, в тени деревьев. Я согнулась пополам, пытаясь отдышаться, но он не дал.
Рванул меня к себе.
Притянул за талию. Впился в мои губы.
Поцелуй был жёстким, страстным, почти злым. Я чувствовала его язык, его дыхание, его руки, которые сжимали меня так, будто боялись, что я исчезну. Сначала я пыталась сопротивляться, упёрлась ладонями ему в грудь, оттолкнула, но куда там. Он был как скала. Как стена. Как тот самый монстр, который врывался в мою жизнь и переворачивал всё вверх дном.
А потом я сдалась.
Мои руки ослабли, пальцы вцепились в его кофту, притягивая ближе. Я отвечала на поцелуй. Зло, отчаянно, жадно. Вкладывая в него всю боль, всю злость, всю тоску последних месяцев. Он принимал это. Не отстранялся. Не пытался смягчить.
Когда мы оторвались друг от друга, я тяжело дышала. Смотрела на него, на его припухшие губы, на тёмные глаза, на татуировки, выглядывающие из-под ворота.
— Ты псих, — прошептала я.
— Твоя правда, — ответил он.
И прижал меня к себе. Крепко. Так, что я слышала биение его сердца, быстрое, громкое, живое.
Я не плакала. Не говорила ни слова. Просто стояла, уткнувшись лицом ему в грудь, и чувствовала, как мир вокруг перестаёт вращаться.
Хотя бы на минуту.
А потом я вспомнила, что не имею права сейчас вот так стоять. И чтобы не случилось со мной. Есть тот кому помощь сейчас была в миллион раз нужнее.
Глава 48
Я села на пассажирское сиденье, захлопнула дверь.
— Пристегнись, — сказал он.
Я пристегнулась. Мы молчали всю дорогу.
Я смотрела в окно на убегающие дома, деревья, столбы. Город кончился, потянулись поля, потом снова спальные районы. Кастил вёл уверенно, одной рукой, но я заметила, как он сжимает руль.
— Ты не обязан был это делать, — сказала я, не глядя на него.
— Я знаю.
Я повернулась к нему. Он смотрел на дорогу, но я видела, как напряжены его челюсти.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихо.
Он помолчал. Потом ответил, не глядя:
— Ты знаешь зачем.
Я знала. Он сказал это. Перед всей толпой. На коленях.
Но услышать это снова, здесь, в машине, когда мы едем забирать моего брата из ада, было... страшно. Потому что я не знала, что с этим делать. Не знала, как отвечать. Не знала, хочу ли отвечать.
— Я не просила тебя любить меня, — сказала я.
Он резко выдохнул. Почти усмехнулся.
— Об этом разве нужно просить?
Я отвернулась к окну.
Внутри всё дрожало. Я ненавидела его за эту уверенность, за эту настойчивость, за то, что он влез в мою жизнь и перевернул её. Но я также знала, что без него я бы не выжила. Что он единственный, кто был рядом, когда никто другой не мог помочь.
Это сводило с ума.
Мы подъехали к их дому через сорок минут.
Старый дом, облупившаяся краска, запах гари из мусоропровода. Я смотрела на этот дом и чувствовала, как внутри всё сжимается. Сколько лет я мечтала отсюда сбежать. Сколько лет боялась возвращаться.
У подъезда стояла белая машина — служебная, с эмблемой органов опеки. Значит, они уже здесь.
Я взялась за ручку двери, но Кастил остановил меня.
— Сия.
Я обернулась.
— Что бы там ни было, — сказал он, — я с тобой.
Я хотела сказать, что справлюсь сама. Но слова застряли в горле. Потому что я не была уверена, что справлюсь.
Я кивнула. Мы вышли из машины.
Квартира пахла так же, как в детстве — дешёвым табаком, старым жиром и сладкими цветочными духами Джуди. Я остановилась на пороге, и этот запах ударил в лицо, возвращая меня назад, в те годы, когда я пряталась в углу, чтобы не попасться под руку Джону.
В коридоре было темно. Из комнаты доносились голоса — приглушённые, напряжённые. Я сделала шаг, и Кастил оказался рядом. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала его тепло, его присутствие, и это помогало дышать.
В гостиной сидели двое мужчина и женщина в строгих костюмах. Сотрудники опеки. Напротив них, на старом диване, с идеально прямой спиной, сидела Джуди. Рядом с ней Джон.
Я замерла.
Джон выглядел... другим. Не тем пьяным, злым мужиком, которого я помнила. Он был выбрит, причёсан, одет в чистую рубашку. На лице спокойная, почти добродушная улыбка. Руки сложены на коленях. Образцовый отец.
Джуди тоже преобразилась. Волосы убраны, на губах лёгкая помада, никаких следов слёз. Она смотрела на сотрудников с заботливым, чуть встревоженным выражением — идеальная мать, которая беспокоится, что её ребёнка могут несправедливо забрать.
Я смотрела на них и не верила своим глазам.
— А вот и наша старшая дочь, — сказал Джон, и голос его был мягким, почти ласковым. — Сия, проходи, не стой в дверях. Мы как раз обсуждаем недоразумение с Дешоном.
Недоразумение.
У меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как Кастил рядом напрягся, но он молчал. Ждал.
— Вы, наверное, мисс Флоренс? — Женщина из опеки повернулась ко мне. — Нам сообщили, что вы инициировали проверку. Мы уже побеседовали с вашими родителями, осмотрели условия проживания. Пока не видим оснований для изъятия ребёнка.