Дарю счастье на 100 миллионов - Милана Усманова

– Десять лет назад я взял кредит и открыл первую точку, – продолжил Илья, глядя в окно. – Маленькое кафе на Васильевском. Двадцать посадочных мест, я сам стоял на кухне. Потом появилась вторая точка, третья… Как-то разрослось до пяти ресторанов.

– Пять – это не «как-то само собой разрослось», – заметила я.

– Может быть, – мужчина вдруг повернулся ко мне, заглянул в глаза. – Но знаете, чего мне не хватает?

– Чего?

– Того ощущения, когда ты сам готовишь, подаёшь, видишь лица клиентов. Когда еда – это не бизнес-процесс, а… разговор. Диалог между тобой и тем, кто ест.

Я задумчиво на него покосилась.

– Я скучаю по тем временам, – признался он тихо. – Когда всё было проще.

– Почему же не вернётесь?

– Куда? – он грустно усмехнулся. – К плите? У меня штат в триста человек, инвесторы, обязательства. Я давно уже не повар. Менеджер.

За окном по Мойке медленно проплыл катер, расчерчивая воду жёлтыми огнями.

– А вы? – спросил Илья. – Вы так и будете в ларьке?

Я задумалась.

– Не знаю. Раньше я хотела большего. Свой ресторан, даже сеть, производство. А теперь…

– Теперь?

– Теперь я не уверена, что мне это нужно, – я посмотрела на свои руки. – Я хочу готовить так, чтобы люди были счастливы. И чтобы была счастлива я. Всё остальное, как показала жизнь, вторично.

Илья посмотрел на меня долгим взглядом.

– Вы удивительный человек, Люба.

Я снова смутилась, отвела глаза:

– Обычная.

– Нет, – он покачал головой. – Обычные люди так не говорят. Обычные хотят денег, славы, успеха. А вы хотите делать других счастливыми. И при этом быть счастливой самой. Это редкость.

Я не знала, что ответить. Поэтому просто допила шампанское и посмотрела на часы. Половина десятого. Пора.

– Мне нужно идти.

– Я вас подвезу.

– Не стоит, я…

– Пожалуйста, – он чуть улыбнулся. – Позвольте хотя бы это.

Я хотела отказаться. Правда, хотела. Но что-то в его удивительных зелёных глазах заставило меня кивнуть:

– Хорошо. Но давайте сначала прогуляемся. Вечерний город завораживает.

Мы вышли из галереи и пошли вдоль набережной. Март ещё не вступил в свои права, но воздух уже пах весной – талым снегом, влажным камнем, чем-то неуловимо свежим. Фонари отражались в тёмной воде, и Питер казался нарисованным акварелью.

На Певческом мосту я остановилась, опёрлась о перила. Внизу медленно бежала вода. Спутник встал рядом, тоже посмотрел на реку.

– Люба, не хотите поработать на меня?

Я повернулась к нему, удивлённая:

– Что?

– Помочь с новым меню, – он сказал это быстро, почти скомкано, будто смущался, будто ему самому эта идея только что взбрела в голову. – Мне нужен свежий взгляд кого-то, кто воспринимает еду не как бизнес, а как искусство. Я чувствую, что мы застряли и теряюсь, не зная, куда двигаться дальше.

– Вы это серьёзно?

– Абсолютно.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Владелец «Вкуса Севера» предлагает мне работу. Девчонке из ларька. Это было, как минимум невероятно!

И пугающе.

– У вас есть шеф-повара, – заметила я. – С соответствующим образованием и опытом. Зачем вам я?

– Потому что они уже заточены на деньги, мыслят в определённых рамках. Вкус для них – вторичное, – спокойно ответил он. – А у вас нет рамок.

– Я даже не знаю, что сказать.

– Скажите «да».

Я отвернулась, снова посмотрела на воду. Предложение было заманчивым. Слишком заманчивым. В той жизни я бы без раздумий согласилась. Но сейчас…

– Я не могу, – отказалась тихо.

– Почему?

– Потому что я выхожу замуж через две недели. У меня ларёк, обязательства. Я не могу просто взять и…

– Я не предлагаю вам всё бросить, – перебил он мягко. – Просто консультации. Несколько часов в неделю. Попробуете блюда, скажете, что думаете. Подкинете идеи, если сочтёте это необходимым. Естественно, не бесплатно.

Я молчала. Почему я хочу отказаться? Наверняка на этой работе встречу интересных людей, расширю свой кругозор. Может, я просто боюсь снова поверить? Боюсь, что это очередная ловушка, обёрнутая в красивый фантик из обещаний, за которым ничего нет и меня ждёт разочарование?

Нет. Илья не Кирилл. Я чувствовала это. Но как объяснить ему то, чего я сама до конца не понимала?

– Мне нужно время, – выдала наконец, – чтобы подумать.

– Конечно, – тут же кивнул он. – Простите, если вдруг я вам показался навязчивым. Это было бестактно.

– Нет, – покачала головой я. – Ваше предложение вышло очень неожиданным, но, если честно, мне было приятно его получить, – слова легко сорвались с языка, и я поняла, что ни капли не солгала.

Мы стояли на мосту, и ветер с Невы трепал мои волосы. Где-то вдалеке гудел город, но здесь, между нами, была тишина. Тёплая, живая.

– Вы странная, Люба, – негромко сказал он вдруг.

– Это плохо?

– Это интересно. Пойдёмте. Я подвезу вас до дома, уже поздно, да и таксистам я не доверяю.

– Хорошо, – согласилась я.

Его Рейндж Ровер был припаркован в переулке. В салоне всё так же пахло кожей и чем-то древесным. Эти запахи оживили воспоминания: я едва пришла в себя, а Илья уже везёт меня в больницу; фантомная боль пробежалась по пояснице, я поёжилась от вдруг накатившего страха, что болезнь может ко мне вернуться…

Мы ехали молча. Но это молчание не давило, оно обнимало. С ним вообще было легко молчать. Что тогда, что сейчас. Вскоре джип остановился у моего подъезда.

– Спасибо, – сказала я. – За выставку. За предложение.

– Вам спасибо, что пришли… Люба, если захотите просто поговорить… вы знаете, где меня найти.

– В очереди за шаурмой?

Он негромко, искренне рассмеялся.

– И не только там.

Я вышла из машины. Обернулась. Он смотрел на меня через опущенное стекло.

– До встречи, Люба.

– До встречи.

Машина тронулась и скрылась за поворотом. А я стояла у подъезда и думала: в той жизни я бы сейчас чувствовала вину. За