Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

порядке, но мне пришлось воздействовать на них магически, чтобы выгнать из них пыльцу валерьяны, а потом я нещадно зачистил им память о том, в каком состоянии я их отловил и как их потом приводил в порядок. И еще с несколькими эльфами пришлось поступить аналогичным образом, но с ними было легче, так как я просто увел их в магический сон, не было необходимости немедленно приводить их в порядок из-за серьезных должностей и необходимости ежедневной отчетности начальству. Попрыгал я в тот день знатно, да... Но успел отловить всех разбушевавшихся эльфов до того, как они пойдут вразнос, всех вырубил на начальном этапе, пока они еще не успели пустить свою природную магию в ход в каком-нибудь неадекватном виде, а просто громко пели или танцевали.

— Так, прекрати, не надо мне подробностей, — я подняла вверх руки в жесте «сдаюсь!». — Теперь уже ты травмируешь мою психику, а она еще не в хлам, она пока что просто треснула.

— В нескольких местах? И держится на особо прочном клее? — деловито уточнил Лунтьер.

Я зыркнула на него с театральным возмущением, испытывая непреодолимое желание запульнуть ему остатки пироженки в лоб.

Но пироженка была слишком вкусная, чтобы ею раскидываться, так что Лунтьеру повезло.

— Ладно, если серьезно, то я буду искать темную магию на еще каких-нибудь полях в Героссе. Мне кажется, я обязательно найду, это точно не единственное такое поле в стране.

— Нет, — резко и категорично произнес Лунтьер. — Больше ни на какие сомнительные поля ты без меня лезть не будешь.

— А я без тебя их лечить не буду. Просто обнаружу поле — и тебя позову, чтобы ты посмотрел на эту странную тьму. Ты там всё вокруг изучишь, а потом я поле залечу.

— Это очень опасно: если всё так, как мы сейчас предполагаем, то ты можешь случайно нарваться на тварь, которая прорвется наружу ровно там, где ты появишься. Ты можешь не успеть меня позвать.

— Успею, — уверенно сказала я. — Ничего со мной не случится, я просто займусь аккуратной разведкой, это я умею.

— Ты в кого такая безбашенная? — неожиданно спросил Лунтьер.

Я пожала плечами.

— Мама мне всегда говорила: идти надо туда, где страшно, именно там мы обретаем силу...

— И тебе — страшно?

— Очень, — не стала скрывать я. — Но интересно — жуть! И если я так смогу... — запнулась на миг, чуть не брякнув про пылающие огненными кольцами эрнилы на своей руке, о чем пока не знала, как вообще говорить. — Если я так смогу помочь магическому сообществу побороть эпидемию детства, то это будет потрясающий опыт и очень серьезный плюсик к моей репутации.

— Ну, среди эльфов ты уже заработала репутацию великой возродительницы священного растения, — хмыкнул Лунтьер. — Знаешь, тебе везде на улицах и здесь в кафе в ножки не кланяются исключительно по той причине, что я просил геросскую аристократию пока что придержать информацию о возрождении Велариэны, пока ты не будешь готова принять на себя удар активной общественности. А так... В общем, репутацию ты себе этим событием выбелила до невозможности.

— Да мне как-то всё равно, никогда не гналась за идеальной репутацией, и поклонение эльфов меня не интересует, — пожала плечами, доедая пирожное. — Меня это интересует исключительно с точки зрения влияния на мое рабочее место, так как банковские долги сами себя не покроют, а с проблемным репортёром главные редакторы газет и журналов работать не станут, как показывает практика.

— Ну так уж тебя эльфийское внимание и не трогает? Сомнительно. Девушкам приятно, когда они всем нравится.

Я задумчиво облизала десертную ложку, не замечая, каким жадным взглядом Лунтьер следит за каждым движением моего языка.

— Знаешь, я вот не ем торты с шоколадным бисквитом. Ну не люблю их, мне невкусно, ощущение, как будто я ржаной хлеб со сладким кремом ем. И был у меня как-то увлекательный спор с подружкой, обожающей такие торты, которая убеждала меня, что ее шоколадный торт с шоколадным бисквитом — самый вкусный торт на свете. А я смотрела на тот торт и понимала, что не хочу его есть, даже взглянуть на него не хочу, потому что он не в моем вкусе. И как бы шикарно ни был украшен торт, какая бы изумительная начинка ни была в его наполнении, но если он с шоколадным бисквитом — для меня этот торт невкусный, и всё тут. А другому человеку именно такой торт будет по душе, он будет считать его эталоном, в то время как я буду восхищенно поглощать лимонную тарталетку с ягодами и взбитыми сливками. Так же и в жизни: кому-то ты нравишься, кому-то нет... И это не повод огорчаться, когда ты не нравишься какому-то человеку, какой-то группе лиц. И уж тем более невозможно нравиться всем, потому что все не могут любить торты с шоколадным бисквитом. Вот для меня эльфы — такой торт. Милые, красивые, но совершенно, э-э-э, невкусные. И их внимание или его отсутствие меня не трогает.

— Тортофилософия прям, — хмыкнул Лунтьер.

— Да-а-а, — я улыбнулась, меланхолично почёсывая запястье левой руки.

Глянула на него и увидела, что на коже вновь проявились бледные, быстро мелькающие золотистые цифры от нуля до десяти.

Я перевела взгляд на Лунтьера, который со слишком подозрительным выражением лица косился на моё запястье, тоже заметив мелькающие цифры.

— Почему меня не покидает ощущение, что ты знаешь, что это за штука на моей руке? — спросила, не сводя внимательного взгляда с Лунтьера, желая по его лицу определить ответ.

Но он не стал отнекиваться и медленно кивнул.

— Знаю, — коротко и очень тихо произнес он.

— И-и-и? — поторопила его я. — Что эта за штука? Я уже в который раз ее замечаю, но не знаю, что это. Похоже на магическую метку... Я права?

Обратила внимание, что поза Лунтьера мигом стала напряженная. Вроде он сидел, как сидит, но при этом бокал в руках сжал с такой силой, что аж костяшки пальцев побелели. Интере-е-есные дела...

— Могу я поговорить с тобой об этом позже? — неожиданно серьезно произнес Лунтьер. — Это... непростой разговор, и я считаю, что сейчас для него не время и не место. Но я обещаю, что обязательно расскажу. Но не сегодня.

Внимательно смотрела на Лунтьера, наверное, целую минуту. Потом перевела взгляд