Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт
— Зацени вообще, как я о тебе забочусь! — говорил Лунтьер, который каждый день вытаскивал меня на обед в какое-то интересное аутентичное кафе. — Охраняю тебя от назойливого внимания эльфов покруче дракона, чахнущего над золотом!
— Я ценю, очень ценю. Выдать тебе орден заслуги перед адекватностью? — мило улыбалась я под ворчание Лунтьера.
Но, вне зависимости от проявлений его заботы, я и сама не рвалась в толпу и пока что изучала эльфов путём ментального оседлания различных насекомых, чаще всего летала стрекозами, мотыльками и пчелами. Я наблюдала, фиксировала, мне было интересно всё: и быт, и рождественские ритуалы. С моим отсутствием знаний эльфийского и из-за трудности использования переводческих артефактов было сложно именно подслушивать разговоры, но я справедливо рассудила: моя поездка в Геросс началась настолько громко, что одного этого описания событий хватит для сенсации, Рошфор точно будет доволен. А уж когда (не «если», а именно «когда»!) мы с Лунтьером докопаемся до источника эпидемии детства и поймаем того, кто обрушил пролет моста, то сенсационного материала у меня будет столько, что хватит еще на несколько недель громких статей, о которых будет говорить не только весь Искандер, но и другие страны. Я предвкушала грядущий триумф и вместе с Лунтьером пыталась понять, какой именно колодец нам нужно найти.
Да, он поделился информацией, что мы ищем какого-то монстра или что-то вроде того, и что нам нужно найти древний колодец, из которого вырвалась могущественная тварь. У меня аж глазки загорелись от осознания масштабов поисков, и я с головой ринулась в это, пытаясь чутьем и природной магией почувствовать что-то эдакое.
Наверное, мы довольно забавно выглядели со стороны, если бы кто-то подслушал наши разговоры на тему поисков колодца и неведомой твари, потому что в наших голосах не звучал страх и ужас от соприкосновения с древней хтонью — нам было интересно. Не было в нас никакого священного страха и трепета перед неизведанным, был лишь сухой профессиональный интерес: мне было интересно как репортёру, а Лунтьеру — как боевому магу-инквизитору. Так что мы очень бурно спорили на все эти темы прямо за обедом, и если поначалу Лунтьер очень осторожно говорил со мной об этом, прощупывая мою реакцию и справедливо опасаясь истерики, панических мыслей, то потом расслабился и с умилением наблюдал за тем, как я уплетаю шоколадное пирожное за обе щеки и предлагаю выманить тварь наружу.
— Она точно находится где-то под землей, — уверенно сказала я, отправив в рот еще одну десертную ложечку нежного лакомства. — И я не просто так на том поле чуяла странную тьму.
— Я проверял ту местность, никаких тварей нигде поблизости не зафиксировал.
Но я покачала головой.
— Нет, она не там сидит, я бы такое тоже почувствовала. Но, возможно, тварь там ранее проходила и оставила свой след.
— Думаешь, тварь перемещается где-то под землей?
— Ну а почему нет?
— Ходы бы какие-нибудь заметные остались...
— Ну, может, они есть, ты же с лопатой там ничего не раскапывал. Или всё проще: тварь может прямо по толще земли перемещаться. Или еще проще: под землей есть какие-нибудь естественные ходы, типа нор кротов или чего-то такого, и тварь по ним скачет. Мы даже не знаем ее размера. Может, она большая, а может, размером с полевую мышь.
— Как вариант, — кивнул Лунтьер, ставя заметку в блокноте.
— Предлагаю эту тварь выкурить на поверхность! — радостно предложила я, размахивая ложкой в воздухе.
— Мне даже страшно спрашивать, как, — пробормотал Лунтьер, поглядывая на меня, как на бомбу замедленно действия.
— Светлой магией, например! Чистым белым светом, и всё такое. Мы просветим им всю землю в Героссе под всеми возможными колодцами и обнаружим тварь.
— Я же говорил: тварь питается магией. Любой магией. Питается и растет, как мне сказали.
— Н-да, об этом я не подумала, — поникла я, задумчиво отламывая ложечкой еще кусочек пирожного с кисло-сладким кремом.
Но тут же вновь радостно заулыбалась и предложила:
— Погоди, так а почему нет? Тварь обожрется магией, и нам будет легко ее обнаружить! Она станет больше и заметнее.
— Ну да, конечно. А ей потом будет очень легко выбраться наружу и радостно нас схрумкать. В качестве благодарности за дармовую кормёжку.
— А вот и нет! Тварь так обожрется, что не сможет шевелиться, застрянет в каком-нибудь проходе к поверхности земли, и мы ее там и обнаружим, застрявшую, одинокую и грустную... Ну чего ты хохочешь?
— Штольценберг, прекрати фонтанировать идеями, — сквозь смех произнес Лунтьер. — Ты таким образом травмируешь мою и без того травмированную в хлам психику. У меня воображение буйное, я еще от валерьянового поля и его последствий на эльфийских граждан не отошел, а ты предлагаешь неведомую хтонь из подземелья выкуривать.
Я тоже рассмеялась и махнула рукой.
— Да ладно тебе, всё не так уж и плохо! Да и героссцы ничуть не пострадали, ты утрируешь. Если уж даже застукавшая нас стража пыльцой не нанюхалась, то до других горожан и подавно ничего не долетело, так что нечего переживать.
— А кто тебе сказал, что стража пыльцой не нанюхалась, и что до других горожан ничего не долетело? — с мрачной улыбкой произнес Лунтьер.
А моя вот улыбка мигом погасла.
— А что... Какие-то последствия всё же были? — спросила очень тихо.
Лунтьер кивнул, а я нервно сглотнула.
— А... Почему я о них ничего не слышала?..
— Напомню тебе, что ты сутки провалялась без сознания, — хмыкнул Лунтьер. — Как думаешь, сколько всего произошло за эти сутки?
— Ну... Много, наверное, — пробормотала я, потупив взгляд.
— В эти сутки я очень увлекательно проводил время, ликвидируя последствия воздействия валерьяновой пыльцы на стражу и не только.
— Ты что, убил их? — ужаснулась я, прижав ладошку ко рту и уставившись на Лунтьера.
Тот хлопнул себя ладонью по лбу и мученически глянул на меня.
— Я что, так сильно похож на человека, который убивает всех кто под руку подвернется?
— Мне неизвестно твое магическое происхождение, но я видела, как ты раскидал варгов, и понимаю, что ты, в целом, способен очень на многое.
— Ну тоже верно, — смягчился Лунтьер. — В общем, со стражниками сейчас всё в