Психо Звери - Жасмин Мас

— Котенок дело говорит, — подтвердил Кобра, перегнувшись через диван и отвесив Ксерксу увесистую оплеуху по плечу.

Для кого со стороны это выглядело бы так, будто Кобра на него напал.

Но от этого контакта лицо Ксеркса озарила широченная ухмылка, и он незамедлительно вдолбил кулак в бицепс Кобры:

— А ты не так плох для альфы.

Ашер хохотнул:

— Подожди годик. Захочешь его прибить.

Джакс закинул руку на шею Кобры, взъерошив его темные патлы:

— Он как хороший виски: к нему надо привыкнуть.

Клыки Кобры удлинились, и он цапнул Джакса за предплечья.

Джакс даже не поморщился.

— Скорее уж как водка, — вставила я, вспомнив, что от альфа-запаха Кобры всегда разило ледяным сквозняком.

— Какая трогательная идиллия, — сухо бросила Аран, продолжая ковырять ногти. — Единственная проблема этого гениального плана — сами Черные Волки. Мы понятия не имеем, что они знают. У них вполне может быть запасной план или засада.

Я озадаченно уставилась на нее:

— С чего бы им иметь план, если мы только что решили к ним заявиться? Мы вообще собирались сидеть на жопе ровно, пока Дон не подкинет наводочку.

Ашер покачал головой:

— По мне, план Аран звучит железобетонно. Тебе не о чем переживать.

Джакс и Кобра согласно закивали.

Ксеркс молчал. Кажется, он до сих пор отходил от признания альф, что те считают его своим полноправным омегой.

Аран поднялась с места и объявила, что валит спать. Проходя мимо, она пробормотала что-то под нос насчет того, чтобы мы не забудь заказать венки на ее похороны.

В ее отсутствие пламя в камине затрещало громче, взвившись за пределы камина.

Будто само ее присутствие до этого момента подавляло огонь.

Мой живот скрутило от знакомого приступа дежавю.

Опять это ощущение: ответ лежал на поверхности, прямо под ногами, но ускользал от пальцев.

Парни тем временем перешли к деталям плана: как именно мы будем обращаться с Ксерксом, какие игрушки прихватить с собой.

Как себя вести с отморозками в клубе, чтобы не палить контору.

Ксеркс предупредил, что зверский мир бывает жестоким, и там все привыкли к насилию.

Ашер поделился советами. У него, оказывается, имелся богатый личный опыт общения в БДСМ-клубах. Кобра с Джаксом прикидывали оптимальные точки для быстрого перерезания глоток.

Комната закружилась у меня перед глазами.

— Мне страшно, — выпалила я прежде, чем успела себя остановить.

Лицо вспыхнуло от жгучего стыда, и я принялась нервно теребить бахрому на пледе, укрывавшем колени.

Никто не засмеялся.

Мозолистые, татуированные пальцы переплелись с моими. Ашер перегнулся через подлокотник дивана, сжимая мою руку, а его янтарные глаза горели абсолютной искренностью:

— Мне тоже, принцесса.

Его открытость заставила меня тоже снять бронежилет.

Голос сорвался на хрип:

— Мне до сих пор страшно, но… блядь, я жалею только о том, что мне так и не разрешили нормально войти в вашу стаю.

В комнате было слышно лишь то, как потрескивают поленья.

Тишина давила на уши.

Ашер сжал мою руку крепче:

— Я каждый день чувствую себя последней сукой из-за того, что сдал всех королеве фейри. Все из-за меня. Теперь еще и Аран расклеивается по швам, а мы даже не можем нормально быть с тобой, не рискуя твоей жизнью. Я все вечно порчу.

Я сжала его ладонь в ответ, лихорадочно подбирая слова.

— Зато я бы не стал вашим омегой, — тихо раздался голос Ксеркса из темного угла комнаты. — И продолжал бы прятаться от самого себя по указке безумной суки.

Ашер посмотрел на Ксеркса так, будто с его плеч свалилась тонна камней.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Секреты рождали новые секреты, словно им было одиноко поодиночке.

Джакс нарушил тишину:

— Я каждый день ссусь от мысли, что не смогу защитить девчонок и всех вас. Я столько лет был один, а теперь у меня слишком много тех, что я могу потерять. Кажется, я просто жду, пока у меня все отнимут. И теперь, когда у меня появились реальные причины драться, я чувствую себя не таким сильным, как думал.

Полено в камине громко стрельнуло искрой.

Хрустальная люстра над головой звякнула. Девчонки снова пронеслись по коридору, раскачивая ее из стороны в сторону. Их смех доносился как будто из другого мира.

— Знаю, что временами я конченый ублюдок и с башкой у меня беда, — мягко произнес Кобра, глядя прямо на меня.

Воспоминания о том, каким он бывал невыносимо нежным, а потом столь же жестоким, пронеслись между нами искрящимся проводом.

Я виновато улыбнулась ему и чуть пожала плечами. Взглядом я говорила ему: я понимаю, ты не оборачиваешься в зверя, потому что ты сам и есть зверь.

Я все понимаю.

Да, его поведение временами выходило за все рамки, но кто я такая, чтобы его судить, если сама половину времени веду себя как ходячая катастрофа?

Хотела ли я, чтобы Кобра был простым, милым парнем из любовных романов, начитанных в подростковом возрасте?

Да.

Понимала ли я, что он никогда не станет нормальным и продолжит выносить мне мозг своими эмоциональными качелями до конца дней моих?

Тоже да.

Его изумрудные глаза потемнели от понимания.

Долгая пауза затянулась, пока Кобра судорожно втягивал воздух, будто мое молчаливое принятие придало ему сил.

— Я не всегда был в этих драгоценностях, — тихо начал он. — Я вообще не помню ничего до того, как меня забрала королева фейри. Но в детстве у меня всегда была живая черная змея на шее. Точно такая же, какая украшает шею Дона.

Люстра качнулась резче, кристаллы загремели сильнее.

Кобра вцепился в подлокотник дивана:

— Королева никогда не скрывала, что меня украли. Она говорила, что ее ищейки выкрали меня по наводке. У них были сведения, что когда меня родят, я стану альфа-перевертышем. А поскольку полукровки-воины пользовались диким спросом, она решила вырастить гладиатора-зверя.

Он глубоко вздохнул:

— Она думал, что моя змея — просто тупой питомец. Поэтому она поджигала ее, резала, калечила на моих глазах, чтобы заставить меня подчиняться. Даже не догадываясь, что пытает меня самого.

Кофе обжег мне язык.

— Она не прекращала ее мучить, а я был такой мелкий и напуганный. Однажды она приказала мне зарезать другого ребенка во время тренировки, но я отказался. В то время я ненавидел насилие. Я уже пару раз терял контроль над змеей, это было ужасно. Я панически боялся кому-то навредить.

Его передернуло.

— Тогда она отрезала кончик хвоста у моей змеи, чтобы сломать меня, — голос Кобры изменился, он будто провалился обратно в тот кошмар. — Мне было всего восемь, и мне казалось,