Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли

Я переодеваюсь за кустом, потому что тревога настолько сильная, что я не хочу входить ни в один клуб в своём обычном виде, а выходить оттуда переодетой волшебным эльфом.

Мне пришлось надеть парик цвета фуксии с чёлкой, длиной до талии. Я настояла именно на длинном, и Психея не стала задавать вопросов — наверное, поняла, что у меня есть личная причина. Одежда у меня такая же, как у неё, только на мне мини-юбка и сапоги до бёдер. Мы специально выбрали полную противоположность тому, что я обычно ношу.

— А теперь посвети фонариком телефона себе в лицо, мне надо тебя немного накрасить, — командует она.

Она приклеивает мне на щёки звёздочки-веснушки, красит тонкие губы яркой красной помадой с блёстками и надевает на меня солнцезащитные очки. Чёрные линзы — в форме звёзд.

Психея отступает на шаг и любуется мной так, словно она Леонардо, а я — Джоконда.

— Идеально. Никто не скажет, что за этой кричащей красавицей скрывается Афина Лайвли.

Красавица.

— Наверное, я выгляжу ужасно, — бормочу я.

— Тебе идёт!

— Только тебе идут все эти… штуки… — Я приподнимаю прядь волос цвета фуксии и пытаюсь одёрнуть юбку пониже. Она слишком короткая. Но мне безумно нравится.

Свою старую одежду я оставляю в сумке за кустом и мысленно напоминаю себе забрать её в конце вечера.

— Так, нам ещё нужны вымышленные имена! — объявляет Психея, шагая впереди и ведя меня к клубу, который выбрала.

— «Вымышленные имена»?

— Мы обе инкогнито, разве нет? Сегодня мы не Афина и Психея. Сегодня ночью мы… мы… — повторяет она, продолжая идти. — Я Соль, а ты Перец!

Я хмурюсь.

— Соль и Перец? Почему мы вообще должны так называться?

Она машет рукой, даже не оборачиваясь.

— Подыграй, Перец. Это часть веселья.

— Не похоже на вершину «веселья», Психея.

— Кто такая Психея?

— Ты.

— Нет, я Соль.

Я уже открываю рот, чтобы возразить, но она начинает насвистывать. Ускоряет шаг и сворачивает налево. Только сейчас я замечаю, что мы оказались в той части острова, куда мы с братьями почти никогда не ходим, потому что здесь расположены игровые залы отсутствующих божеств. Детей, которых Кронос так и не смог найти и усыновить. Зевс, Гера, Дионис, Посейдон, Деметра, Артемида, Арес, Гестия и Гефест.

Признаю: внутри вспыхивает искра любопытства.

Маленькая и осторожная.

Соль останавливается перед клубом, из которого льётся мигающий фиолетовый свет. Снаружи — портик из белых греческих колонн, обвитых гирляндами сиреневых огней и виноградными лозами с гроздьями. Наверное, искусственными. На вывеске написано: EUPHORIA — острыми, угловатыми буквами.

Музыка внутри гремит настолько громко, что снаружи звучит так же отчётливо и мощно, как на обычном танцполе. Я сегодня не планировала лишиться барабанных перепонок.

У входа болтаются люди с бокалами вина, другие выходят, пошатываясь и смеясь, а ещё кто-то проходит мимо сурового взгляда вышибалы.

Чтобы не раскрывать мою личность и пройти без очереди, Психея показывает служебный бейдж, и нас сразу пропускают. Я прохожу мимо мужчины в костюме, опустив голову, хотя невозможно представить, что под этой обтягивающей юбкой и париком скрывается Афина Лайвли.

Внутри оказывается именно тот кошмар для моих ушей, которого я ожидала. Музыка настолько оглушительная, что я зажмуриваюсь и на несколько секунд застываю на месте, прежде чем Соль подхватывает меня под руку и тащит к барной стойке.

Она заказывает два «Экстази», трижды повторив название, чтобы бармен её расслышал.

Вокруг нас творится безумие.

Поначалу всё кажется мне сплошным хаосом. Просто толпа людей, которые дёргаются на танцполе, несинхронные движения, крики и голоса, подхватывающие слова звучащей песни.

Мои глаза воспринимают только сбившиеся в кучу тела, приглушённые фиолетовые огни под потолком, оставляющие кое-где тёмные участки, и несколько столиков по краям, за которыми, впрочем, никто не сидит. Здесь все только танцуют.

Но чем дольше я смотрю, чем сильнее приучаю взгляд замечать детали, тем яснее начинаю понимать смысл того, что сначала казалось беспорядочным и бессвязным. Я замечаю, что люди смеются, танцуют вместе, двигаются по площадке, меняясь партнёрами так, словно все здесь знакомы. Постепенно это перестаёт быть хаосом и превращается в самое близкое к воплощению эйфории зрелище, какое мне когда-либо доводилось видеть.

— Это мой любимый зал, — кричит Психея мне в ухо.

— Неудивительно.

Она смотрит на танцпол, и в глазах у неё горит яркий свет.

— Здесь не существует твоей личности. Кто ты, чем занимаешься, что тебе нравится, даже твоё имя — всё это не имеет значения. Просто бросаешься туда и веселишься. С кем угодно. Можешь быть кем захочешь, можешь быть никем, можешь стать совершенно другой версией себя — не той, какой бываешь в обычной жизни. Единственное требование — чтобы тебе было весело.

Теперь я понимаю, почему она привела меня именно сюда.

И всё же тело остаётся напряжённым, мышцы никак не хотят расслабляться.

Она замечает это и тут же протягивает мне маленькую стопку с жидкостью бордового цвета.

— Выпей и пойдём танцевать.

— Я не чувствую себя…

Её лицо возникает прямо перед моим, чуть ниже, но совсем близко.

— Здесь ты Перец, помнишь? Никто тебя не знает, кроме меня. Никто не будет тебя осуждать. Я тоже. Здесь ты можешь попробовать на вкус жизнь, которая была бы у тебя, если бы ты была свободна. Разве тебе не хочется узнать, какая она?

Хочется, думаю я мгновенно. Больше всего на свете.

Хотя бы сегодня ночью.

Я беру напиток и выпиваю залпом. Сначала вкус резкий, потом становится очень сладким. Виноград, конечно. Даже не знаю, чего ещё я ожидала. В самом конце проступают цветочные нотки. Это настолько вкусно, что я облизываю губы и слишком поздно замечаю, что Психея всё это время за мной наблюдала.

Ухмыльнувшись, она заказывает ещё два.

Эти мы выпиваем вместе, переплетя руки. В конце она издаёт восторженный вопль, от которого я вздрагиваю. В ответ она смеётся и толкает меня к танцполу. Похоже, она уже успела меня изучить, потому что даже не позволяет остановиться в каком-нибудь далёком уголке. Она цепляется указательным пальцем за мой и вливается в толпу, которая расступается перед ней, освобождая дорогу, ни на секунду не сбиваясь с ритма.

Мы оказываемся в самом центре.

Кто-то налетает на меня, бешено двигаясь, и за считаные секунды я успеваю получить три локтя.

Психея начинает танцевать.

А в тех двух шотах, видимо, было очень много алкоголя, потому что я уже чувствую, как он ударяет