Психо Звери - Жасмин Мас
Пока я оценивала свою работу, Ксеркс попятился.
Его лицо исказилось от ужаса.
Я проворчала, прикрывая свою наготу руками:
— Ну, это обнадеживает. Какая женщина не мечтает, чтобы возлюбленный с отвращением шарахался от нее после того, как лишил ее девственности и признался в любви? Это было не очень полезно для моего женского эго.
Ксеркс заговорил, и в его голосе больше не было гортанного рыка вчерашнего дня. Вернулся его медовый акцент:
— Малышка, мне так чертовски жаль. Я не могу поверить…
Он прикрыл рот дрожащей рукой и отступил еще дальше. Я проигнорировала то, как мое сердце растаяло, когда он назвал меня «малышкой».
Но теперь он извинялся.
Романтические книги, которые я любила читать в детстве, делали мужчин гораздо менее драматичными, чем они есть на самом деле. Очень расстраивающий и прискорбный факт для женщин всего мира. В голове начала пульсировать головная боль напряжения:
— Чувак. Не делай это странным.
Ксеркс открыл и закрыл рот, проводя сухими пальцами по щетине:
— Странным?
Мое нутро сжалось от этого царапающего звука, когда соски вспомнили то грубое трение.
Слишком рано говорить о том, что мы сказали друг другу «я тебя люблю»?
Его ноздри раздулись, глаза начали светиться. Я сжала ноги вместе и раздумывала, не попытаться ли сексуально проползти к нему.
Судя по боли, пульсирующей в коленях, я, скорее всего, свалилась бы, как старуха. И все же я прищурилась, обдумывая это.
Я не трусиха.
Прежде чем я успела наметить путь, Ксеркс закрыл лицо ладонями и отвернулся. Он пробормотал себе под нос:
— Что с тобой, черт возьми, не так? Перестань.
Боги, какая у него задница.
Я бы рискнула коленной болью и поползла к нему. Его плотные ягодицы были маяками света в темном мире. Но я отвлеклась на следы укусов, покрывавшие его спину. Засохшая кровь полосами запеклась на коже, и раны были настолько глубокими, словно его выпороли. Внезапно я почувствовала себя полным дерьмом. Тошнота подступила к горлу, и я попятилась от него:
— Мне так жаль твою спину.
Он не обернулся. Просто ссутулился еще сильнее и продолжал бормотать проклятия себе под нос. Он выглядел подавленным. Я прикрыла рот костяшками пальцев, когда до меня дошло.
О боги, я — пожирательница мужчин. Блядь.
Прежде чем я обрела уверенность, чтобы доложить о себе в соответствующие органы, в дверь громко постучали.
Кобра крикнул:
— Ксеркс, что ты, блядь, делаешь? Мы чувствуем твою боль.
О, отлично, теперь они увидят, что я с ним сделала, и меня потащат к Дону на расправу. Мозг лихорадочно заработал, пытаясь вспомнить последствия за издевательство над омегой. Что-то связанное с потрошением, но я не могла вспомнить, сожгут ли меня еще и на костре или просто прострелят голову.
Ксеркс сгорбился еще ниже, обхватив ноги руками. Он не ответил, но все его тело дрожало.
Я заслуживала быть сожженной заживо.
— Блядь, Ксеркс. Ты в порядке, мужик? — кулак Ашера присоединился к кулаку Кобры.
Голос Джакса был гораздо спокойнее:
— Хватит колотить и орать. Это не поможет. Вы делаете только хуже. Наверное, ему снится кошмар. Вы же знаете, через что он прошел. Он в порядке.
— Он не в порядке, — инстинктивно ответила я, а затем хлопнула себя ладонью по рту.
Ксеркс съежился еще сильнее. В коридоре воцарилась тишина. Я поморщилась, так как шикарная задница Ксеркса была выставлена напоказ.
Не самая красивая поза.
Через пять минут тишины я задалась вопросом: не ушли ли альфы? И раздумывала, не сообщить ли Ксерксу, что я вижу его анус и ему, вероятно, стоит надеть штаны.
Я открыла рот, чтобы снова извиниться, но меня прервал скрип металлической двери. Внезапно ее сорвали с петель и швырнули в коридор рычащим медведем, который испустил леденящий душу рев. В мгновение ока медведь отступил, когда Джакс принял человеческий облик.
Я открыла рот, чтобы отчитать его за нарушение правила «не оборачиваться в животную форму», хотя не думаю, что Дон знал, что мы творим в нашем доме, но осеклась из-за напряженного выражения его лица.
Ашер и Кобра встали по бокам от него, и они двинулись в гнездо, как воины-мстители. Ксеркс всхлипнул, и мои инстинкты закричали:
«Защити своего омегу».
Я сползла с пола, мои суставы скрипели и щелкали, и бросилась перед его нагой сгорбленной фигурой:
— Вы пугаете его! — прорычала я на альф, стараясь не замечать, как запах сосны, каштанов и мороза восхитительно смешивается с ароматами корицы и секса.
Они остановились. Их челюсти отвисли, когда они уставились на нас.
Я прикрыла свои интимные части тела руками и постаралась придать голосу авторитетности:
— Прошу прощения за то, что с ним случилось, но это была течка. Хотя я знаю, что это не оправдывает моих действий. Но вам нужно дать ему пространство. Ему явно больно. — мое лицо горело от стыда, и я отвела взгляд: — Я сделала ему больно.
Три пары глаз альф светились яростью.
Я заслужила это.
Никто не двигался.
Насилие и напряжение нарастали.
Мозолистая рука нежно коснулась моего плеча, и я удивленно обернулась. Длинные аристократические пальцы (те самые, что безжалостно душили меня, пока я кричала, рыдала и кончала) нежно коснулись моей шеи.
Я с трудом сглотнула.
Ксеркс прошептал:
— Я расстроен не потом у, что ты сделала мне больно. Я чертовски раздавлен тем, что я сделал с тобой.
Его пальцы на моей шее дрожали, и одинокая слеза скатилась по его лицу.
Я нахмурилась, глядя на своего темного принца:
— Но мне понравилось.
«Я люблю тебя» тяжелым грузом повисло в тишине между нами.
Ксеркс вздрогнул и прошептал:
— Ты уверена?
Я сделала шаг ближе. Моя голова была на уровне его груди, поэтому я нежно поцеловала пару глубоких следов от зубов, которые тянулись вниз от того места, где я содрала его кожу.
— Да. А ты уверен?
Мозолистые пальцы нежно обвели мою челюсть, и я застонала от воспоминаний о том, что эти пальцы сделали со мной.
Мы оба знали, о чем говорим.
Ксеркс наклонился так, что его губы мягко коснулись моих:
— Я никогда ни в чем не был уверен так, как в этом. — он нежно поцеловал меня и отстранился с приподнятой бровью: — Ты правда в порядке,