Психо Звери - Жасмин Мас

Теневая змейка на моей коже пустила еще больше счастливых искр, извиваясь по телу.

Джакс зарычал.

Ашер стал выше и шире, частично обратившись в зверя, а в его тоне сквозило откровенное презрение:

— Тебе все равно не справиться с альфой. С чего ты взяла, что мы вообще хотели тебя трахать?

Мое сердце сжалось от боли. Он попал по больному.

Вдруг они жаждали меня только ради оральных ласк?

До конца они ведь так и не доходили.

За спиной послышалось шуршание: ш-ш-шх.

Ксеркс взмахнул парными клинками:

— Как ты смеешь ее оскорблять?

Внезапно он повернулся ко мне и заговорил тихо, будто объясняя нечто жизненно важное:

— Когда омеги завершают связь, у них каждые несколько месяцев начинается гон, и тело буквально горит до тех пор, пока они не займутся любовью со своими истинными. Это способ гарантировать продолжение рода. Но это невероятно интенсивный и интимный процесс, на который они решаются только с тем, кому доверяют и кого хотят.

Он провел пальцем по моему подбородку:

— Пойми, малышка, даже если мы еще не связаны узами, для меня ты именно такая.

Мое сердце тяжело заколотилось в груди, и я кивнула.

Тихое «я люблю тебя» повисло в воздухе между нами.

Позади Кобра издал звук, похожий на хрип, и вытащил меня из-под гипнотизирующего очарования фиолетовых глаз Ксеркса.

Я закусила нижнюю губу и посмотрела на остальных мужчин.

Едкие слова Ашера все еще висели в воздухе, и я боялась увидеть на их лицах отторжение.

— Блядь, принцесса, я не это имел в виду, — взмолился Ашер. — Просто… ты вся в отметинах, выглядишь раненой, и меня изнутри это просто сжирает.

Я прищурилась, взвешивая все «за» и «против: начать ли мне самую жалкую в мире обиженку и припоминать ему эти слова до конца дней, или все же простить?

Выбор был сложным.

Первый вариант определенно побеждал.

Джакс наконец обрел способность говорить, и его голос прозвучал жестче, чем когда-либо:

— Что вообще можно было с ней сделать, чтобы оставить на ее теле такие следы?

Воздух наполнился запахом жженого каштана.

Я подняла глаза на Ксеркса и закатила глаза, заметив широкую ухмылку, расползавшуюся по его губам.

Мужчины были до смешного предсказуемы.

Внезапно все три альфы схватились за грудь и пошатнулись. Их глаза вспыхнули тем же ярким кольцом, что появлялось при формировании стаи, и они оступились, будто со стороны наблюдая за какой-то картиной.

Я скривилась.

Если Ксеркс транслировал им через связь все, что мы вытворяли, это точно не разрядит обстановку.

— Блядь, блядь, блядь, блядь, — бормотал под нос Ашер, врезавшись спиной в стену и ударившись головой.

Ксеркс ухмыльнулся мне сверху вниз и провел пальцами по затылку, будто точно знал, что именно заводит меня.

Чертовски пьянящий омега.

— Бог солнца спаси нас, — пробормотал молитву Джакс.

Губы Кобры приоткрылись:

— Нет!

Он словно отказывался верить собственным глазам.

Его великолепные черты лица казались высеченными из гранита, а сам он стоял с неестественной неподвижностью.

— Ага, — протянула я с буквой «а» на конце, не в силах сдержаться.

И отлично, пусть смотрят, как я кончаю на вибрирующий член Ксеркса, и пусть наконец поймут, что он куда больший мужик, чем все они вместе взятые.

Как они смеют пытаться пристыдить его и внушить, будто то, что мы сделали — ошибка?

Голова Кобры резко дернулась, и его изумрудные глаза, холоднее ограненных драгоценностей, пронзили меня насквозь:

— Так у котенка фетиш на похвалу.

Я нахмурилась:

— Да не такой уж это и больш…

Внезапный Кобра рванулся вперед, и застал меня врасплох, заставив меня от неожиданности шумно вздохнуть. Он навис надо мной, а по его фарфоровой коже вихрем носились теневые змеи.

Отступив на шаг, я врезалась в Ксеркса, который защитным жестом обвился бицепсом вокруг моей обнаженной груди.

Смертоносный нож в его руке зловеще блеснул совсем рядом с моим телом.

Кобра подался вперед.

Ксеркс усилил хватку.

Запахи морозной свежести и острой корицы смешались в воздухе, отчего у меня защипало в глазах.

В голове мелькнула мысль о том, что Люсинда была права:

Ксеркс и Кобра оказались куда более «лающими», чем «кусающими».

Зажатая между ними двумя, я осознала нечто важное.

Моя сестра отвратительно разбирается в людях.

Кобра прошептал:

— Котенок хочет, чтобы ее душили.

Он сократил дистанцию настолько, что его безупречные скулы и идеальные губы оказались в сантиметрах от моих.

Я согласно загудела.

— Котенок хочет, чтобы ее кусали.

Холодные пальцы скользнули по моей чувствительной шее, оставляя за собой ледяной след.

В моем голосе сквозила сплошная ирония:

— Надо же, какая неожиданность.

— Котенок хочет, чтобы ее швырнули об стену. Несколько раз.

Его пальцы опустились ниже, щекоча мою грудь холодком и лениво скользя по напряженному предплечью Ксеркса.

Я закатила глаза:

— Потрясающая наблюдательность.

— Котенок хочет, чтобы ей в пизду вогнали хуй до потери сознания. Котенок хочет кончать так сильно, чтобы зарыдать. — Слегка раздвоенный ярко-красный язык скользнул по пухлым губам. — Все так?

Ледяные пальцы медленно очертили низ моего живота. Ногти царапнули внутреннюю сторону бедра.

Я принялась с напускным скукой разглядывать собственные ногти:

— У леди высокого полета есть определенные потребности. Что поделать? Ксеркс меня понимает. Он не просто дразнит, в отличие от некоторых.

Предплечье поперек моей груди натянулось так, что стало трудно дышать. Ледяные ногти впились в мои бедра. Два огромных, невероятно привлекательных самца прижались ко мне телами, и поскольку у меня имелся пульс, моя киска судорожно сжалась от желания.

Ноздри Кобры раздулись, глаза закатились.

Мороз обжег внутреннее бедро, когда его пальцы изящно скользнули по влажному входу.

— Хм-м. — Кобра постучал пальцем свободной руки по губам, словно обдумывая что-то, и произнес мягко: — Значит, ты любишь Ксеркса.

Я замерла от его слов, сердце заколотилось в груди.

Два холодных пальца раздвинули мои складки и вошли вглубь, и Кобра тихо усмехнулся, делая толчок.

Поскольку я все еще не отошла от Ксеркса, ледяные пальцы Кобры вызвали у меня спазм болезненного удовольствия.

Я буквально захлебнулась смазкой на его пальцах.

— А что ты чувствуешь к остальным из нас? — прошипел Кобра, наклоняясь ближе, а его глаза напоминали осколки изумруда.

Он ревнует.

Мои ноги подогнулись, когда его пальцы задели особенно чувствительную точку внутри, и рука Ксеркса на груди осталась единственным, что удерживало меня в вертикальном положении.

Его теплый член начал вибрировать у меня на пояснице.

Моему омеге нравилось меня сдерживать, пока его связанный по стае трахал меня пальцами.

Кобра подался еще ближе:

— Как там звучали те слова?

Он добавил третий палец, изогнув их так,