Бесприданница. Искра Князя - Марина Эльденберт

Я открыла рот, чтобы согласиться, но не смогла вытолкнуть из себя простое: «Да». Если бы кто-то спросил у меня до моего превращения, хочу ли я быть драконом, я бы ответила: «Нет». Я обычный человек, и мне этого достаточно. Но уничтожить то прекрасное создание, в которое я превратилась на короткое время? Это было… немыслимо жестоко.

Еще более жестоко по отношению к себе — оставаться рядом с мужчиной, с которым вы говорите на разных языках.

Почему я должна с ним договариваться? Пытаться выстроить наши взаимоотношения с этим мужланом!

— Ты мне не нравишься настолько, Риаран, что я обернулась драконицей, только чтобы улететь подальше от тебя.

По лицу князя прошла судорга, заиграли желваки, мне показалось, что он сейчас встанет и уйдет… Но он остался, лишь притянул меня к себе сильнее.

— Мне придется сделать все, чтобы ты передумала и решила остаться. Потому что теперь наши драконы связаны друг с другом. Они не смогут существовать раздельно.

— Ты себя слышишь, твоя светлость? Ты навсегда связан с иномирянкой! Тебе с этим окей?

Риаран снова яростно сжал зубы, но ответил:

— Мне с этим… не окей, — выплюнул он незнакомое чужеродное слово, — но я предлагаю начать сначала и взглянуть друг на друга без предубеждений.

По-моему, эта идея изначально обречена на провал, но других вариантов у меня пока не было.

— Только я буду жить на поверхности, — озвучила я свое первое условие.

— Близость — минимум раз в день, — выдал мне князь.

Я закатила глаза. Мужчины во всех мирах одинаковы, что князья, что генералы.

— А вас хватит? — уточнила я, вздернув бровь.

Мы обсуждали наше «перемирие» уже около часа, преимущественно пытаясь оспорить пункты друг друга, которые казались невыполнимыми. С поверхностью Риаран согласился, кстати, хотя и не сразу. Минут двадцать он пытался меня убедить, что моей драконице, особенно на первых порах, будет лучше поближе к недрам земли.

На что я ответила, что хотя и уважаю драконицу, мое мнение для меня тоже не пустой звук, и мне будет лучше поближе к дневному свету.

Моя последняя ремарка заставила Риарана сверкнуть глазами.

— Хочешь проверить, Анна? — прорычал он, и я решила больше с ним так не шутить. По крайней мере, не по этой теме.

— Только после свадьбы.

— Которая состоится как можно скорее.

— Которая состоится, если я пойму, что мы с тобой не поубиваем друг друга через месяц совместной жизни, и что я смогу тебе доверять.

Наши взгляды скрестились, и какое-то время мы смотрели друг на друга, как два кота, которые встретились на одной территории. Не исключено, к слову, что у драконов как у котов. Вот только помимо этой самой напряженности я ощущала внутри себя что-то странное, какое-то не то порыкивание, не то урчание.

Драконица стремилась к дракону.

И, насколько я поняла, что-то похожее ко мне испытывает и Риаран. Точнее, не ко мне, а к этой самой драконице. И даже не он, а его дракон. Иными словами, это как если бы наши собаки подружились, а мы вынуждены были гулять вместе и потом поженились под это дело.

Кошмар.

О том, что я сравниваю наших драконов с собаками и с котами, я решила тоже ему не говорить. Потому что ну мало ли, он только-только начал разговаривать со мной, а не со стенкой за моей спиной в приказном порядке.

— Ладно, — произнес Риаран наконец.

— Еще — до того, как эта самая свадьба состоится, я должна выяснить, что произошло. Почему во мне завелся дракон. То есть драконица.

И даже не в том самом смысле, в каком мы с Д’Амиром обсуждали.

— Разумеется, — кивнул князь.

Хоть в чем-то мы безоговорочно и совершенно искренне солидарны.

— Как такое вообще могло произойти? Искры никогда не были драконессами. — Я не претендовала, конечно, на звание первого искроведа этого мира, но кое-что знала, и я точно знала, что такого быть не может. Не могло. До меня. Что, признаться честно, довольно-таки сильно напрягало.

— Я не знаю, — нехотя признался Риаран. — Но я обязательно решу этот вопрос. Можешь не переживать по этому поводу, Анна.

Ну в принципе да. Всего-то обернулась драконицей, улетела в небо и сверзилась оттуда. Стоит ли переживать, правда. С другой стороны, здесь мне только и остается, что ему доверять — в этом вопросе так точно. Про драконов он всяко побольше меня знает.

— Я хочу выбрать себе слуг сама. Точно так же, как и охрану.

Он вздернул бровь.

— Что это значит?

— Это значит, что я хочу жить.

— Ты ставишь под сомнение собственную безопасность в моем замке?

— Не хочу показывать пальцем, — сказала я, ткнув себя в грудь, — но эта женщина, точнее, Антония, погибла при невыясненных обстоятельствах. Для меня это не просто «рэд флаг», а открытое дело.

— Что-что? — не понял князь.

— И последнее мое требование. Я буду расследовать этот «несчастный случай».

Князь однозначно считал мой сарказм из последних двух слов и нахмурился:

— Исключено.

Я вздернула бровь.

— Ты женщина, это первое. Ты моя Искра, это второе. Ты не будешь подвергать себя опасности — это третье…

— Ага, значит ты признаешь, что опасность все-таки есть! — Я вскинула руку. — Поверь, я занималась этим в своем мире, я на это училась. Если и есть кто-то, кто может докопаться до происходящего, то это я. И, Риаран, напоминаю, у нас переговоры. А не твое единоличное решение.

— Спать ты будешь со мной. В моих покоях. Я буду учить твою драконицу. Лично. И появляясь со мной на публике, ты будешь вести себя согласно законам, традициям и обычаям нашего мира. Никаких этих твоих иномирных штучек.

Я прыснула.

— Прости, Риаран, но иномирные штучки — это часть меня. Но вместе с тем спешу заверить, что я умею себя вести, и если ты не будешь меня провоцировать, уверена, у нас не возникнет никаких эксцессов.

— Что для тебя значит — провоцировать?

— А что для тебя иномирные штучки? — «вернула ему мяч» я.

Князь раздул ноздри, я сложила руки на груди. Понятное дело, раньше ему ни с кем так долго объясняться и договариваться не приходилось. Ну может быть, с королями