Предначертанная тыквенному принцу - Ребекка Л. Гарсия

— Я и ухожу. Я просто… — с трудом сглатываю.

— Не уходи, — просит он, и моё сердце замирает. — Для меня ничего не изменилось, Элль. Ничего. Я не хочу возвращаться ко всему этому без тебя. Я знаю, ты не хочешь меня в этом смысле. Ты сама мне это сказала, но я не хочу терять твою дружбу.

— Я солгала, — выдавливаю я, тяжело дыша от одной мысли о том, что сейчас признаюсь в правде. В том, что я могу думать только о нём.

Его глаза расширяются, губы слегка приоткрываются, и он делает шаг вперёд.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — произношу, чувствуя, как щёки уже начинают гореть. — Ты должен знать правду, потому что заслуживаешь этого. Я просто… не думала, что ты всё ещё будешь хотеть меня после того, как вернёшь свою жизнь. Потому что никто никогда не выбирал меня, и я не верила, что такое вообще может быть правдой, поэтому солгала, когда сказала, что не хочу тебя. Потому что хотела… то есть хочу. Очень хочу. Поэтому я… ну, — говорю я, смутившись. — Поэтому я и вышла сюда, потому что не могла вынести мысли о том, что ты вернёшься к своей жизни и забудешь меня, потому что правда в том… — замолкаю, задерживаю дыхание, смотрю ему в глаза и признаюсь: — Я люблю тебя, Рубен. С тех самых…

Он хватает меня за талию, прежде чем я успеваю закончить предложение, и целует. Когда отстраняется, то смотрит на меня, тяжело дыша.

— Я тоже тебя люблю. Блядь, Элль, я люблю тебя так сильно, что мне больно. Именно это я всё это время пытался тебе сказать.

Наши губы снова встречаются, и напряжение между нами разгорается всё сильнее. Я не обращаю внимания на то, как лёгкие требуют воздуха, потому что всё, что имеет значение, — это он, мы, и за пределами этого больше ничего не существует.

Через минуту я отстраняюсь, тяжело дыша, и смотрю, как дождь завивает его волосы на лбу.

— Куда мы идём?

Он хватает меня за руку и тянет на другую сторону моста, его голос звучит резко и отрывисто.

— В беседку.

Мы добираемся до небольшого белого строения, и принц ведёт меня внутрь, закрепляя этот момент ещё одним поцелуем.

— Я уже несколько недель мечтаю прикоснуться к тебе, — бормочет он, укладывая меня на окрашенные деревянные доски.

— Правда? — на мгновение медленно прикрываю глаза, затем смотрю на обшитый деревом потолок беседки, а мой разум совершенно пустеет, когда он стягивает ткань вокруг моей груди, и чувствительные обнажённые бугорки напрягаются под его взглядом.

— Отчаянно, — обхватив мою грудь ладонями, его большой палец медленными круговыми движениями ласкает мой сосок.

— Мы не можем ничего делать здесь, — стону я, наслаждаясь удовольствием, которое вызывает прикосновение принца, а моё тело инстинктивно прогибается ему навстречу вопреки моим словам. Я бросаю взгляд на дворец сквозь завесу дождя, капли стекают по моей коже, пока он медленно задирает подол моего платья вверх по моему бедру, рыча в мою шею.

— Ш-ш-ш, — бормочет он, подкрепляя свои слова поцелуем. — Всё будет хорошо, здесь нет никого, кто мог бы услышать.

— Кто-нибудь может прийти, — слова обрываются, когда он прижимается губами к моей челюсти, рассыпая поцелуи вниз по ключице, пока не добирается до груди, и… — Ох.

Мурашки пробегают по всему моему телу, когда он опускается ниже, изгиб его подбородка скользит по мягкой коже под моей грудью, а мой сосок затвердевает от холодных капель дождя, когда он обхватывает его горячим ртом и водит языком. Пульс дико бьётся под его чувственным прикосновением, и прежде чем я успеваю запротестовать против этого безрассудного поступка, мои бёдра подаются вперёд навстречу, жаждя стереть любое оставшееся между нами расстояние.

Его пальцы нащупывают край моих трусиков, посылая волны жара, пульсирующие прямо туда, где я отчаянно жажду его прикосновения.

— Ты такая сладкая, Элль, — его дыхание горячим облаком овевает мой сосок. — Я так хочу попробовать остальную тебя.

Я пытаюсь сдержать стон, позволить ему затихнуть в моём горле на случай, если кто-нибудь окажется достаточно близко, чтобы услышать, но сдавленный звук всё равно вырывается с моих губ, когда его пальцы наконец скользят вниз к моему опухшему клитору и начинают тереть уверенными, плотными кругами, пока искры не простреливают мои ноги.

— Ты насквозь промокшая, — с одобрением бормочет принц. — Ммм, такая готовая для меня.

Я обхватываю ладонью его затянутую в ткань эрекцию, пока он не издаёт гортанный стон, а его глаза не зажмуриваются, и ткань штанов испытывает на прочность качество своих швов. Моя свободная рука скользит между нами, развязывая завязки его брюк, а затем пятками ног я сдёргиваю их ниже его задницы. Удовольствие накатывает на меня волнами, когда я многократно покачиваю бёдрами, а его животные звуки едва не сбрасывают меня за край. Всё, что я знаю, — это то, что моё возбуждение капает на его руку.

Медленно Рубен погружает внутрь меня два пальца, заставляя мою спину выгнуться, а обнажённую грудь — задевать его рубашку. Он умело водит ими, дожидаясь, пока мой проход принимает его вторжение, а затем вводит третий палец, растягивая меня, пока он мягко изгибает кончики.

Такое ощущение, что он уже исследовал каждую часть меня тысячу раз и точно знает, куда надавить, чтобы довести меня до грани.

Он издает хриплый звук.

— Мне нравятся твои тихие стоны, но я хочу услышать тебя по-настоящему, — говорит он, когда я сдерживаю очередной, стараясь не шуметь.

И я даю ему волю, наконец расслабляясь и позволяя всему напряжению, копившемуся неделями, растаять в один миг.

— О, Рубен.

В тот самый момент, когда я произношу его имя, его бёдра приподнимаются, и длинный, пульсирующий член дёргается между нами. Я не могу сдержаться посреди его мучительных, медленных кругов вокруг моего клитора и пальцев, которые он продолжает в меня вталкивать. Я стону громче, как он и желает, пока раскаты грома и вспышки молнии не растворяются, и единственное, что имеет значение — это только мы.

Мой центр бесконечно трепещет, пока я поднимаюсь всё выше, а волны удовольствия рассыпаются по коже и заставляют пальцы ног сжиматься.

— Пожалуйста, — умоляю прерывистым голосом. — Рубен, я сейчас…

Я сжимаюсь вокруг его пальцев, отсрочивая свой оргазм, прикусив губу и затаив дыхание, пока он продолжает ритмичные толчки, но ускоряет темп.

Он смотрит на меня сверху вниз, его зрачки поглощают радужку, когда он переносит на меня ещё больше своего веса, а предэякулят мажет моё бедро.

— Когда ты так умоляешь, — говорит он хриплым голосом, неровно дыша. — Для меня всё