Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли

На ногах у него — пара босоножек на каблуке, которые он носит крайне неумело.

Они слишком маленькие, и пятка полностью вываливается наружу.

Он проходит через всю гостиную туда и обратно, время от времени останавливаясь, чтобы принять позу.

Судя по тому, как Сторми хлопает и подбадривает его, ей это безумно нравится.

— Ладно, теперь я. Освободите сцену, лузеры, — заявляет Арес, расталкивая всех, чтобы занять место.

Гермес включает ему песню Бритни.

Арес надевает джинсовую мини-юбку с низкой посадкой, которая на несколько размеров ему мала и даже не застёгивается.

Сверху — пастельно-зелёная блузка с пышными рукавами.

Ступни едва помещаются в пару вьетнамок.

Перед началом своего выхода он надевает солнечные очки.

Сторми внимательно изучает его, а потом, встретившись со мной взглядом, говорит:

— Вьетнамки — это просто ужасное падение стиля…

— Согласен, — отвечаю я.

Даже смотреть на них вызывает у меня тошноту.

Годы эволюции моды, люди, которые полностью меняли правила стиля… чтобы после 2000 года всё ещё носить вьетнамки.

Аполлон выходит как человек, которого ведут на эшафот.

Улыбка у него натянутая, и из-за неё он выглядит ещё более несчастным, чем выглядел бы без этой попытки казаться счастливым.

На нём белое льняное платье до пола.

Лиам собрал на себе набор вещей, которые вообще не сочетаются.

Чёрное пальто поверх коричневой толстовки и длинная юбка до щиколоток.

Хейдес выходит предпоследним.

На нём застёгнутая кожаная куртка, настолько тесная, что она подчёркивает его накачанные мышцы, чёрная юбка и высокие сапоги до колен.

Сбоку они расстёгнуты, потому что иначе он в них просто не помещается.

Когда наступает моя очередь, взгляд Сторми становится ещё ярче.

Я взял единственный элегантный костюм — пиджак и брюки, — который нашёл в шкафу.

Он чёрный, очень классический, но с ужасно сделанными швами.

Зато я настолько худой, что размер Лав для меня не такой маленький, как для тела моих кузенов и братьев.

Когда мы заканчиваем свои выходы, мы заставляем Сторми примерить каблуки Лав, необычные солнечные очки, браслеты и ожерелья.

Она говорит, что на нас это смотрится лучше.

Лиам воспринимает это как комплимент, не понимая, что его просто подкололи.

После окончания этого маленького спектакля мы выстраиваемся рядом друг с другом — как обычный американский бойбэнд — и ждём вердикта Сторми.

Сегодня вечером мы поставили на кон собственное достоинство.

Нас оценивает десятилетняя девочка, а на нас одежда девушки Аполлона.

Гермес держит пальцы скрещёнными.

— Выбери меня, выбери меня, выбери меня!

Как всегда.

— Победитель показа…

Она делает паузу, растягивая последнюю гласную.

Её щёки краснеют, как только взгляд останавливается на Хейдесе.

О нет.

Кто-то влюбился.

Или дело в том, что именно он подстриг ей волосы, поэтому теперь она поставила его выше всех остальных.

— Хейдес!

— Какого хрена? — кричит Арес, уперев руки в бока.

Гермес драматично вопит:

— Нет!

Аполлон уже исчез в спальне переодеваться.

Лиам стоит в кухонном углу с половиной маффина red velvet во рту.

— Кто победил? — с трудом бормочет он, разбрызгивая крошки вокруг.

— Сторми, ты ещё можешь передумать и сделать правильный выбор.

Арес опускается перед ней на колени.

— Ты ошибаешься, мелкая.

Она щипает его за щёку.

— Вообще-то нет. Хейдес очень красивый, обаятельный, красивее любого принца!

Хейдес довольно ухмыляется, явно наслаждаясь моментом.

— Спасибо, малышка. Не позволяй дяде Аресу себя подкупить. Он неудачник, который уже много лет пытается убедить себя, что красивее меня.

Мой телефон вибрирует в кармане, сообщая о новом сообщении.

Рори: Всё хорошо??? Сторми в порядке??

Я: Кто такая «Сторм»?

Рори: Дионсус.

Я: Поела, разбила сердца Ареса и Гермеса, призналась в любви Хейдесу. В полном порядке. Сейчас уложим её спать.

Рори: Хорошо, спасибо.

Я: Когда ты приедешь за ней?

Рори: Как можно скорее. Прости.

Я: Нет, дело не в том, что она обуза или что-то такое. Я просто хочу, чтобы ты тоже пошла поспала и отдохнула.

Рори: Каждый час сна — это час меньше рядом с моей мамой.

Я: Ей совсем плохо?

Рори: Да.

Я: Насколько?

Рори: Настолько, что пришлось связаться с похоронным агентством.

Чёрт.

Я несколько раз перевожу взгляд с экрана на Сторми.

Единственное, что мешает мне ответить Рори, — младшая сестра, за которой я сейчас должен присматривать, уже зевает в третий раз.

Не знаю, дело ли в сонливости или Гермес и Арес просто довели её до смертельной скуки.

Они, кажется, этого не замечают.

В отличие от Аполлона, который бросает на меня взгляд.

Он специально сменил постельное бельё в кровати Лав для Сторми.

Я подхожу к ней, отодвигая своих невыносимых родственников.

— Закончите уже, вы двое. Вы жалкие.

Я беру Сторми за руку.

— Пойдём спать, мелкая.

Пока мы укладываем её в кровать, а Аполлон проверяет, хорошо ли она укрыта, я поворачиваюсь к двери и обнаруживаю, что все остальные последовали за нами.

Они стоят, прислонившись к дверному косяку, и заглядывают внутрь так, будто я укладываю редкое мифическое создание, а не десятилетнего ребёнка.

— Может, почитаем ей сказку, чтобы она уснула? — предлагает Лиам.

— Аполлон, расскажи ей Евангелие, давай, — поддевает его Арес.

Лёгкое посапывание заставляет нас всех замолчать.

Сторми уже в мире снов.

Спокойная так, как я хотел бы быть всю жизнь.

И так, как я никогда не буду.

Мы выходим на цыпочках, шёпотом напоминая друг другу вести себя тихо.

Остальные возвращаются в кампус.

Мы с Аполлоном остаёмся в доме Лав.

Он — потому что он её парень.

Я — потому что… ну, мне нужно дождаться Аврору.

Аполлон мне нравится, потому что он похож на меня.

Он не испытывает потребности заполнять тишину бесполезными разговорами или какой-нибудь ерундой.

Он занимается своими делами, отвечает только когда к нему обращаются, и от него исходит аура абсолютного спокойствия и умиротворения.

Мы сидим и смотрим телевизор, переключая бесполезные программы, пока не находим что-то менее бессмысленное, чем остальные. Я потягиваю своё вино и допиваю всю флягу, а он никак это не комментирует. Через час он уже храпит.

А я бодрее, чем когда-либо.

Я забираю два маффина, лежащих на кухонной стойке, последние оставшиеся, как я только сейчас замечаю. Лиам уничтожил минимум три, если не четыре.

Я выхожу через пожарную лестницу и съедаю один, сидя на ступеньках, над головой — звёздное небо, а внизу, пять этажей ниже, доносятся редкие звуки ночных прохожих.

Я сразу замечаю машину Авроры, которая припарковалась прямо там. Я высовываюсь за лестницу и свищу ей, пока она выходит из машины, а потом