Дикий - Нира Страусс

— Он никогда не скрывал от меня, кем она была. Рассказывал кое-что — про аномалию во время беременности и всё такое. И когда я узнала о существовании студии и наследии Канон, я попросила разрешения туда ходить.

Я замялась. История о том, как и почему отец согласился отпускать меня в студию танцевать, была жуткой и запутанной. Хотя, если вдуматься, какая часть моей жизни не была таковой? Реми молчал, позволяя мне самой решать, продолжать или замолчать. Я подозревала, что для него с его вечной тягой командовать и направлять такое сдерживание было настоящим подвигом.

— Ты не обязана рассказывать мне всё, цветочек, — тихо напомнил он. — Твои сокровенные мысли принадлежат только тебе. Мы будем задавать вопросы исключительно о лаборатории и любых деталях, которые помогут выйти на след и остановить Коваленко. И ни о чём больше.

Солнечные лучи то и дело ласкали мне лоб, нос и щёки. Но, помимо этого, я чувствовала, как этот свет проникает в самое нутро.

Я напомнила себе, что нахожусь очень, очень далеко от дома. Я всё ещё не обрела той эмоциональной дистанции, которая позволила бы мне ощутить душевный покой, так что пока придётся довольствоваться дистанцией физической.

Нет, не стоило разрушать этот момент признанием о том, что я училась дома и что моя первая учительница исчезла после того, как заметила неладное и пообещала помочь мне. И о том, что в одиннадцать лет, проведя несколько лет в лаборатории в качестве свидетельницы творившихся там зверств, я решила, что этот мир — место отнюдь не безопасное и не приносящее радости.

И что у меня нет ни малейшего желания оставаться в нём дальше.

— Я сделала кое-что, поставившее отца в тупик: я ускользнула из-под его контроля, приняв решение, которое, с его точки зрения, вправе принимать только он сам. — Проходя мимо, я коснулась стебля фиалок. — Это вкупе с рекомендацией одного из врачей — мол, для правильного физического и умственного развития мне пойдёт на пользу хоть какая-то активность — подарило мне крошечную свободу. Поскольку на мне стоял датчик слежения, отец в конце концов уступил. Тот же самый врач потом и модифицировал программу чипа, чтобы помочь мне.

— Твою мать, — выдохнул Реми, глухо зарычав от ярости.

Догадался ли он о том, что я оставила недосказанным? Возможно.

Я невесело усмехнулась. Гнев был для него куда более естественен, и, вопреки тому, что он мог подумать, его реакция принесла мне облегчение. Его ярость успокаивала, потому что выражала всё то, что я сама всегда пыталась в себе подавить. Она была горячей, категоричной, острой. Мне никогда не нравились мягкотелость, замалчивание, неподвижность. Я не находила в них покоя и уже давно перестала спрашивать себя, почему так вышло.

Я понимала, что находить утешение в чужой ярости, наверное, не совсем нормально, но мне было плевать. Это заставляло меня чувствовать…

«Ты по-настоящему живая. Настоящая и живая».

Да, это заставляло меня чувствовать себя существующей на самом деле. Значимой. Не будь это так, кто-то вроде Реми Каллахана не стал бы проявлять столь сильные эмоции.

Он преградил мне путь между двумя красными кедрами, буквально фоня волнами фрустрации. Здесь его рост и мощное сложение казались абсолютно уместными. Он был столь же внушительным и диким, как и сам этот лес.

— Никогда, слышишь, никогда больше тебе не придётся пройти через подобное. Я клянусь.

— Разве не я должна давать такую клятву? — пошутила я, хотя для шуток между нами не оставалось ни малейшего места.

— Нет. Это моё обещание, Фэй. У тебя больше никогда не появится причин думать, будто это единственный выход. Я лично об этом позабочусь.

Неловко я положила руку ему на предплечье. Мягко провела пальцами по бицепсу — медленное, осторожное прикосновение, которым я попыталась успокоить сидящего внутри него зверя, хоть и понятия не имела, как это делается. И возможно ли это вообще.

— Я была маленькой и отчаявшейся. Я сотни раз жалела об этом, потому что это ничего бы не исправило. Сейчас всё иначе. Ведь так? — Он промолчал. — Ведь так?

Он неразборчиво проворчал что-то себе под нос, но постепенно на его привлекательном лице проступила сдержанная улыбка. Он качнулся ко мне и перехватил мою руку. Когда его большой палец очертил мои костяшки, я почувствовала, как тепло вспыхнуло внутри меня, а не пришло снаружи.

— Однажды ты перестанешь винить себя, цветочек. И это я тебе тоже обещаю.

Мой взгляд помимо воли скользнул к его губам. Я засмотрелась на три полосы, спускавшиеся от середины нижней губы к подбородку, и снова подняла глаза.

— Фэй, — предупреждающе прорычал он.

В его глазах вспыхнул огонь. Мне безумно нравилось, когда это происходило. Не будучи вынужденной отводить взгляд, я пользовалась редкой привилегией видеть, что творится с альфой, когда им овладевают сильные чувства. В этой зелени копились непостижимые энергии — высшие силы, которые наука до сих пор была не в силах расшифровать (а уж я видела, с каким упорством они пытались это сделать).

Правда ли то, о чём шепчутся в народе? Стоит ли за шифтерами нечто большее, чем просто гормоны и биология? Существуют ли те самые духи, о которых некоторые упоминали и которым приписывали свои дары?

Прежде чем я успела осознать, что делаю, мои пальцы коснулись уголка его глаза, и он позволил мне это. Его густые тёмные ресницы дрогнули. Он издал ещё один сдавленный рык, и тот самый запах — от которого щекотало в горле — вернулся вновь.

— Красивый, — прошептала я.

Его глаза вспыхнули ещё ярче. Настоящие живые, пульсирующие изумруды, в точности как лишайник в сумраке.

— Я не красивый.

Я тихо рассмеялась:

— Ну, ты…

Мелодичный звонок прервал нас, безжалостно разрушив хрупкий кокон уединения. Я внезапно осознала, насколько близко мы на самом деле стояли. Его ноги почти касались моих, а тело было наклонено надо мной.

Он тихо выругался сквозь зубы и отстранился, чтобы ответить на звонок.

— Да? — Вся тёплая энергия мигом исчезла из его взгляда, уступив место предельной собранности. Лицо помрачнело. — Где именно? Уже выезжаю.

— Что-то случилось?

Реми убрал телефон в карман.

— Звонил Фабиан. Зафиксировано быстрое вторжение на нашей юго-западной границе. Кто-то проник на территорию и ушёл меньше чем за три минуты, а датчики засекли неизвестный предмет.

Это выбило меня из колеи.

— Такое часто случается?

— Нет. Никто не настолько глуп, чтобы играть с нашей стаей в подобные игры. А те, кому ума не хватает — вроде Кровавой Земли, —