Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли
Позволить ей это — значит попросить отказаться от жизни, которую она построила в Калифорнии. От учёбы, друзей, мамы и бабушки, которая уже несколько месяцев болеет и нуждается во внучке.
А главное — подвергнуть её опасности со стороны Кроноса и Урана.
Мне хочется позвонить ей примерно каждый час каждого дня.
И почти столько же раз мне хочется сбежать отсюда и вернуться в Калифорнию.
Но я никому об этом не говорю, потому что мне стыдно показывать свой страх остальным членам семьи — таким смелым, умным и готовым пожертвовать собой.
Я пытаюсь изображать крутого и безразличного. Несу всю чушь, которая приходит в голову, лишь бы они не поняли, что по ночам мне снятся кошмары и я хочу уйти.
Спрятаться где-нибудь в мире, где есть пляжи и волны, которые можно ловить, и больше никогда никому о себе не напоминать.
Но я также знаю: когда всё это закончится, Хэ-Рин никогда меня не простит. Чем дольше я остаюсь внутри этого течения и пытаюсь плыть прямо к берегу, тем сильнее оно затягивает меня и тем выше риск, что её ненависть ко мне станет необратимой.
Я знаю, что, чтобы выбраться, нужно плыть параллельно берегу.
Но я не могу по-настоящему объяснить ей, что происходит.
Не могу рисковать тем, что она тоже нырнёт в это море.
Однажды я вернусь к ней.
И если она меня не простит…
Я всё равно буду любить её всегда — так же, как не перестаёшь любить океан, даже когда его волны сбивают тебя с доски и с силой швыряют под воду.
Глава 8. 21 МИЛЯ
Жена Посейдона — нереида Амфитрита, которая поначалу не хочет выходить за него замуж. Тогда бог посылает к ней дельфина, чтобы тот поговорил с ней, и ему действительно удаётся её убедить. В знак благодарности Посейдон превращает дельфина в созвездие.
Посейдон
— Двадцать одна миля, — бормочу я в тишине, повисшей в салоне.
Мы арендовали машину после приземления в Международном аэропорту Сан-Франциско. Мне не пришлось долго раздумывать над этой поездкой домой. Через два месяца после того, как мы открыли Пандору и освободили остров, я больше не выдержал и купил билеты. Хотя моё будущее теперь связано с Йелем и окончанием учёбы, я должен увидеть Хэ-Рин и попросить у неё прощения, чем бы всё ни закончилось.
— И сколько, блядь, времени — это двадцать одна миля? — возмущается Нис, его голос искажён алкоголем. — Ненавижу, когда вы говорите расстояние в милях вместо того, сколько времени ехать. Вам не кажется, что важнее знать, сколько понадобится, чтобы добраться до места, а не сколько до него миль?
— Дионис! — отчитывает его мама, сидящая сзади между моими братьями и сестрой.
Арес устроился на пассажирском сиденье рядом со мной.
— Минут тридцать максимум, если без пробок. И вообще какого чёрта тебе это понадобилось?
— Мне надо было понять, сколько ещё придётся сдерживать рвоту, — отвечает Нис и опускает окно.
Высовывает голову наружу, делает несколько глубоких вдохов, потом возвращается обратно.
— Полчаса выдержу.
— Хватит пить вино! — вопит Тейя.
Начинается битва не на жизнь, а на смерть. Гера и Тейя отстёгивают ремни и тянутся к Нису, пытаясь выхватить у него фляжку. Кто-то ударяется головой о потолок машины, кто-то издаёт болезненный стон, а мне кажется, что я даже слышу звук пощёчины.
В конце сражения Гера сжимает добычу в руке и испускает победный клич.
— Всё, Поси, можем ехать.
Арес развалился на сиденье, солнечные очки на носу, выражение лица скучающее.
— Давай, жми на газ и поехали.
Я смотрю на него.
— Ты же знаешь, что перед тем, как нажать на газ, нужно завести двигатель, медленно отпустить сцепление и…
— Конечно я знаю! — огрызается он, явно задетый. — Я просто хотел сказать: езжай уже.
— Ты это знаешь потому, что у тебя есть права? — осторожно спрашиваю я, заводя двигатель.
— Никогда такого не говорил.
— Значит, прав у тебя нет.
— Этого я тоже никогда не говорил.
Лицо мамы возникает между нашими сиденьями так внезапно, что сердце подпрыгивает в груди.
— Значит, если Поси начнёт засыпать за рулём и никто из нас не сможет его сменить, ты сможешь повести машину, Арес? Или нет?
— Я точно слишком бухой, чтобы садиться за руль, — невнятно сообщает Нис.
— Даже человек без прав за рулём был бы лучше него, — соглашается Арес.
— Так у тебя их нет? — спрашивает Гера.
Арес пожимает плечами и просто включает радио, которое теперь работает одновременно с навигатором.
— Я знаю только, что мы записали тебя в автошколу и права ты получил, — ворчит Тейя, снова откидываясь на сиденье. — Но понятия не имею, есть ли они у тебя до сих пор. Может, их отобрали, или ты их потерял, или…
— Может, сосредоточимся на действительно важном вопросе? Который, между прочим, и есть причина этой поездки. Мы семь часов летели не только потому, что соскучились по дому, — перебивает её Арес.
О нет.
Пожалуй, я предпочитал прежнюю тему.
Или слушать, как Нис несёт пьяную бессмыслицу.
Я крепче сжимаю руль, выезжая на шоссе штата Калифорния 92 в западном направлении. Вообще-то я надеялся провести дорогу в тишине и просто любоваться видами. Пересекая полуостров Сан-Франциско, CA-92 проходит через холмы и небольшие города залива, а потом открывает панорамный вид на океан.
Я хотел, чтобы это была спокойная поездка, в которой семья просто будет рядом и поддержит меня. Поэтому Арес, мама, Гера и Нис здесь со мной. Конечно, ещё и потому, что после того, как мы наконец разобрались с Ураном, Калифорния осталась общей мечтой для всех нас. В конце концов, именно здесь мы выросли.
Для них эта поездка — прощание.
Для меня — огромный знак вопроса.
Семья решила окончательно обосноваться недалеко от Нью-Йорка. После выпуска кто-то поступит в магистратуру в Йеле, кто-то — в NYU, кто-то начнёт работать. Мы знаем лишь одно: хотим оставаться рядом, если наши жизненные планы это позволят.
Я единственный, кто всё ещё висит между двумя вариантами.
Хэ-Рин здесь, в Калифорнии.
И если по какой-то невероятной случайности она всё ещё меня захочет, меньшее, что я могу сделать, — остаться с ней после того, как в следующем году получу диплом. Позволить ей самой решить, чего она хочет, раз два года назад я лишил её этого выбора.
Два вечера назад Лиам познакомил меня с