Дикий - Нира Страусс

Ручные, как сказали бы некоторые группы.

Морфов вроде Фабиана из-за этой особенности часто выбирали спикерами стай. Они были ничуть не менее смертоносны, чем остальные их сородичи, а то и более, но умели прятать всё за красивой улыбкой. Дикость, обёрнутая в обаяние, в свою очередь маскирующееся под дипломатию.

— Она знает, что нам нужно нечто большее, чем просто слова, чтобы поверить в такую дичь. Правда ведь, Фэй? — Фабиан кружил вокруг своего альфы. Реми двигался в том же ритме, перекрывая ему путь, но у меня сложилось впечатление, что он делал это не из желания защитить меня физически. Он доверял своему кругу, так что это было скорее личным делом. — Хотя должен сказать, твой фокус мне очень понравился. Как ты это делаешь? Натренировалась засекать нас?

— Кое-кто задет за живое, — пропел Майка.

Я медленно поднялась на ноги.

— Как я и сказала, это происходит само собой. Я чувствую ту энергию, которую вы излучаете и которая отличает вас от людей или обычных животных. Если тебе от этого станет легче, твоя энергия очень специфическая.

Бирюзовые глаза вспыхнули, и он улыбнулся ещё шире:

— Да что ты говоришь. А что ты скажешь на это? — Синева застлала зрачки настолько, что они превратились в две чёрные булавочные головки.

Я лишь похлопала ресницами:

— У тебя очень красивые глаза, но я уверена, тебе часто об этом говорят.

Он прекратил воздействие золотого взгляда. Один угол его рта дёрнулся.

— Ладно. Похоже, ты и впрямь имеешь иммунитет.

Реми тяжело вздохнул:

— Тебе моих слов было мало?

— Ты всё ещё под чарами. — Он похлопал своего альфу по плечу. — Двигайся. Я хочу, чтобы она сделала со мной то же самое, что с теми охотниками, если сможет.

Реми не сдвинулся ни на сантиметр.

— Она сказала, что это её выматывает.

Настойчивость Фабиана и его явное упрямство, к моему удивлению, начинали меня забавлять.

— Я могу дать ему ту небольшую демонстрацию, которую он хочет, не слишком вымотавшись. Мне нужно только, чтобы вы гарантировали, что никто не вцепится мне в сонную артерию, когда я это сделаю.

Лицо Джунипер просияло:

— Ты заставишь его обгадиться?

Спустя пару секунд Реми сделал шаг в сторону. Он не отошёл далеко, оставаясь между своим стражем и мной.

— Какого чёрта, не вижу лучшего способа развеять все сомнения. — Он бросил на меня взгляд. — Я верю в то, что ты сказала, и в то, что ты хочешь нам помочь. Так что, пожалуйста, не выводи из строя одного из моих лучших стражей.

Фабиан фыркнул, словно сама эта мысль была абсурдной, но я понимала, насколько важен этот момент. Я ощущала, как фрустрация Майки упирается мне в спину — он был не согласен с происходящим. Доверие Чёрных Клыков не должно было даваться вот так запросто, а я появилась в их жизни при худших обстоятельствах.

И всё же Реми Каллахан не переставал протягивать мне руку снова и снова.

Я сосредоточилась на Фабиане:

— Тебе не будет больно, обещаю.

Он склонил голову, и кошачья ухмылка изогнула его губы:

— Больно, красотка? Ты понятия не имеешь, что…

Я осторожно воздействовала на его вестибулярные ядра, и эффект проявился мгновенно. Фабиан с силой зажмурился и распахнул глаза, дезориентированный, пока его внутреннее ухо внушало ему, что он падает с огромной высоты. Он боролся с острым головокружением с силой, которая меня удивила, но в итоге это ощущение сбило его с ног.

— Держите его! — воскликнула я. — Он может упасть.

Реми протянул ему руки. Фабиан опустился на одно колено, хватаясь за голову. Когда он поднял на меня взгляд, в его бирюзовых глазах больше не было и следа прежней насмешки и скепсиса.

Он был ошеломлён.

— Она поставила на колени Золотого мальчика, — пробормотала Джунипер с улыбкой. Она с бешеной скоростью зачеркала на планшете. — Манипуляция зонами мозга силой мысли. Невероятно.

Майка вскочил на ноги, а рядом с ним Инайя разглядывала всё с предельной серьёзностью. Я не знала, была ли она поражена, обеспокоена или забавлена.

Тряхнув головой несколько раз, словно пытаясь избавиться от тошнотворного головокружения, Фабиан принялся улыбаться как безумный:

— Красивая, да ещё и может раздавать пинки морфам. Мне нравится.

Реми зарычал на него:

— И кто теперь под чарами?

Глава 19

Реми

Трудно определить, когда у кошачьих начинается брачный танец. Говорят, зверь понимает всё раньше самого шифтера, и к тому моменту, когда об этом узнаёт стая, карты уже биты.

Неофициальное руководство по поведению кошачьих морфов девяностых годов

У Фэй были способности.

Сколько бы она ни твердила про аномалию или болезнь, я не мог (мы не могли) воспринимать это иначе как… ментальные силы.

Логово гудело от вопросов, точно растревоженный улей. Все взгляды разрывались между Фэй, снова опустившейся на диван, и Фабианом — тот застыл у стены, на которую облокотился, и смотрел на неё с неприкрытым восторгом.

Инайя с закрытыми глазами считала пульс Фэй.

В затылке резко кольнуло — верный признак накатывающей мигрени. То, что Фэй за считаные секунды уложила Фабиана на лопатки, казалось немыслимым, но вполне вязалось с тем, что стряслось на смотровой площадке, и со словами Саммер. Как и история с видениями, начавшимися ещё в восемь лет…

«Привет. Я тебя ждала». Вот что она сказала мне той ночью четырнадцать лет назад. И ведь правда ждала — стояла ровно на том месте, где я перемахнул через ограду в сад.

«Ты мне снился. Снилось, как это будет».

Когда Инайя закончила, я поймал её взгляд. Столько лет бок о бок и то, что она меня вырастила, позволяли ей без слов прочесть вопрос в моих глазах: «Ей нужен отдых?» Фэй наверняка храбрилась из последних сил, чтобы уступить прихоти Фабиана. Ведь ещё совсем недавно она и с кровати-то встать не могла. Целительница едва заметно кивнула.

Я подошёл к дивану, наклонился и подхватил Фэй на руки. Она охнула:

— Что ты делаешь?

— На сегодня хватит. Всё остальное обсудим утром.

— Но…

Майка преградил мне дорогу, демонстративно проигнорировав мой предостерегающий взгляд.

— Предлагаю перевести её в одно из укрытий или в ближайшую сторожку.

— Предложение отклонено.

— Реми…

— Если мы начнём бояться её только потому, что она умеет то, чего не умеем мы, нам останется лишь закупиться футболками и флажками антиморфных организаций. Их ненависть на этом и строится — на слепом ужасе перед нашими отличиями.

Я заставил