Те, кого не существует - Элль Рид

Эта информация не была широко известна даже до того, как фэйри прорвались сквозь Завесу, но теперь, когда я знаю, что она одна из нас, у меня нет причин что-либо скрывать.

— Мы не можем пользоваться силами друг друга, но вместе связь позволяет магии течь свободнее, будто она заземляет нас и соединяет с тем местом, откуда вообще приходит сила. У лидеров магия становится сильнее, но взамен на них ложится обязанность защищать тех, кого они принимают в стаю.

— И ты состоишь в одной из таких стай? — Она будто берёт у меня интервью для статьи, а мне отчаянно хочется понять, что она сейчас чувствует.

— Да. Я связан кровью со стаей здесь, в городе. У неё один лидер-мужчина. Война уничтожила столько вампиров, состоявших в парах, что теперь одиночное лидерство стало обычным делом.

— И… — На этот раз она делает дрожащий вдох. Я знаю: вот он, тот самый вопрос, которого я боялся. — Ты думаешь, авария превратила меня в одну из вас?

Конечно, она уже сложила кусочки головоломки.

Я глубоко вдыхаю. Вот и всё. Последний секрет, который окончательно разрушит её мир.

— Та авария прошлым летом не была случайностью. — Возможно, это самое тяжёлое, что ей придётся услышать, и уж точно самое тяжёлое, что мне приходится произнести.

Она потеряла отца.

Я жду, что сейчас она взорвётся или сломается. Но она не делает ни того ни другого, лишь моргает, будто ждёт продолжения, и я заставляю себя говорить дальше.

— Последние несколько лет лидер моей стаи, Адисиус, пытался обращать новых вампиров, чтобы увеличить нашу численность и укрепить стаю, создав связь с парой. — Я замолкаю, чувствуя, как внутри разгорается ярость при мысли о жертвах его экспериментов. — После войны мы десятилетиями едва выживали, а несколько одиночек-мужчин захватили регионы, где стаи перестали существовать. Более устоявшиеся стаи — те, которыми управляют истинные пары, — отказываются полностью признавать такие, как моя, пока мы пытаемся восстановить нашу сеть.

Последние несколько лет Адисиус ставил эксперименты на женщинах, пытаясь обратить хотя бы одну, чтобы создать с ней связь пары.

— Но вампирши должны такими родиться, — перебивает меня Аврора.

Меня не удивляет, что она это знает. Именно на этом строилась главная стратегия войны — уничтожить всех женщин-вампиров. В конце концов, если мы не сможем размножаться, то, скорее всего, рано или поздно вымрем. Или хотя бы лишимся значительной части магии, потому что те, кто родился вампиром, обычно обладают более сильной магией.

— Да. А те немногие, кто остался, уже состоят в парах и принадлежат устоявшимся стаям.

— А авария?

— Адисиус всё подстроил, чтобы ввести тебе достаточно своего яда. Ему нужно было оставить тебя без семьи и нанести достаточно травм, чтобы укус затерялся среди остальных ран.

Она опускает взгляд на запястье. На грёбаный след, который он на ней оставил. В этом не было никакой необходимости — он сам решил оставить шрам на месте заражения.

— Это? — Она поднимает руку и протягивает ко мне запястье.

Я напрягаюсь от внезапного, почти физического порыва наклониться и перекрыть следы его зубов своими.

Я киваю, не доверяя себе настолько, чтобы разжать челюсть.

К счастью, она убирает руку и кладёт её на колени.

— Он убил моего отца? — Голос ломается, и я тут же забываю о желании укусить её: теперь всё внутри требует только утешить.

Я тянусь к ней здоровой рукой, но она резко отшатывается. Я отступаю, принимая отказ, и игнорирую острую боль в груди.

— Да. Он убил твоего отца и оставил тебя либо умереть, либо обратиться. Он знал, что власти заметят, если ты просто исчезнешь. Поэтому приказал мне следить за тобой и проверить, сработало ли. Если бы ты обратилась — вошла бы в стаю. Если нет — продолжила бы жить своей жизнью.

— Почему я? — Единственная слеза срывается и катится по щеке. Мне приходится заставлять себя оставаться на месте: желание притянуть её к себе почти физически невыносимо.

— Если честно, не знаю. — Как же я хотел бы дать ей этот ответ. Я и сам всё это время пытался понять. — Кроме того, что в тебе есть кровь фэйри и, значит, уже есть магия, я не знаю, почему он выбрал именно тебя.

— Но я не такая, как ты. Ничего не получилось. — Она дрожит, но голос на удивление ровный.

— Разве? — Я слегка склоняю голову, стараясь говорить как можно мягче. — Я заметил небольшие изменения. То, что ты вытворяешь в спортзале, уже выходит за пределы возможностей обычной полуфэйри. Я видел жажду крови на твоём лице рядом с тем парнем в прошлые выходные.

Честно говоря, удержать ревность в голосе чертовски трудно.

— До вечеринки я отмахивался почти от всех признаков. Но теперь, когда увидел твою настоящую внешность, больше отрицать не могу. Аврора, ты голодаешь. Тебе нужна кровь.

— Нет, я просто восстанавливаюсь. — Она качает головой, отрицая очевидное. — У меня нет клыков.

— Я не понимаю, почему у тебя их нет, но то, как ты выглядишь без чар, ненормально. Силы у тебя ещё остаются только потому, что организм пожирает сам себя. Долго так продолжаться не может. — Я колеблюсь, потому что вижу, что сейчас она окончательно запаникует. — Рэд, попробуешь выпить немного крови ради меня?