Предначертанная тыквенному принцу - Ребекка Л. Гарсия

— Мне без разницы, доверяете вы или нет, — заявляет она. — Пока платите.

Рубен первым вступает в разговор:

— Если у вас столько заклинаний, зачем вам деньги? Разве вы не можете просто наколдовать себе монет?

Вот оно. Высокомерие, по которому я ничуть не скучала. Но на этот раз к нему добавляется ещё и невежество.

Её большие ноздри раздуваются, костяшки пальцев белеют на трости.

— Ты, — выплёвывает она, — ничего не знаешь о собственной истории. Те монеты в твоём мешочке давным-давно велел зачаровать один из твоих предков, древний король-воин. Его жена была могущественной чародейкой, и её магия действует по сей день. Практически, мать её, нерушимая, я бы сказала. Кроны в Сентерре невозможно ни скопировать, ни подделать.

— А, да, я когда-то что-то такое слышал. Наверное, забыл, — потирает он затылок, его плечи опускаются.

Она наклоняется вперёд, тянется вверх и щёлкает его по лбу. Принц отшатывается, а я изо всех сил пытаюсь сдержать смешок, маскируя его кашлем.

— Тогда впредь тебе лучше быть повнимательнее, ваше высочество. Так вот, я не могу разрушить наложенные на вас чары. Магия Сормэна, вижу. На ней его след. Мощная штука, но я могу вам помочь, за подходящую цену, разумеется.

— Какую цену? — спрашивает Рубен, его голос остаётся ровным, несмотря на явное напряжение в плечах.

— Это целиком зависит от того, какая именно помощь вам нужна, — отвечает ведьма, опираясь на прилавок. — Чтобы дать вам рекомендацию к чародейке, которая сможет вам помочь, — всего одна серебряная крона. Чтобы выяснить, насколько глубоко чары проникли в вас обоих, ну, это ещё одна серебряная. А если хотите заклинание, которое скроет ваши личности в дороге, вот это обойдётся вам в одну золотую.

— Это много, верно? — спрашивает Рубен, глядя на меня, и я киваю. Да, много, почти половина того, что мы заработали.

— Да, но оно того стоит, — говорю я.

— Тогда берём, — объявляет Рубен, а я качаю головой.

— Если подсластите сделку, — добавляю, понимая, что ему никогда прежде не приходилось торговаться. Нам всё ещё нужно оставить достаточно денег, чтобы заплатить чародейке, к которой она нас отправляет, а также оплатить дорогу и ночлег по пути.

— Чего вы хотите? — ведьма поджимает губы.

— За дополнительные две серебряные кроны вы дадите нам повозку и лошадь.

— Это стоит как минимум золотой, — фыркает она.

— Тогда какой-нибудь способ добраться туда. Мы не можем отдать вам половину всего, что у нас есть. У нас почти ничего не останется для торга, если вы не обеспечите нас транспортом. К тому же теперь, когда вы рассказали, что есть чародейка, способная нам помочь, я уверена, что найдётся другая ведьма, которая с радостью с нами поторгуется.

Через несколько секунд она издаёт долгий тяжёлый вздох, приглаживает несколько растрёпанных завитых седых прядей и выпрямляется.

— Ладно, но это будет стоить ещё три серебряные монеты, и я позволю вам взять вот это.

Она быстро ковыляет к полке с удивительной скоростью, учитывая, что каждый её шаг выглядит болезненным. Через минуту возвращается и ведёт нас к маленькому круглому столику с четырьмя белыми металлическими стульями. На него она кладёт мешок, который извивается и пищит.

— Мышь, — говорит она. — Вы сможете на ней ездить.

— Никогда не думал, что услышу такое, — бровь Рубена взлетает вверх.

Я пихаю его локтем в бок, понимая, что тут явно кроется нечто большее, чем обычная мышь. В конце концов, она ведьма.

— Можете пояснить?

— Это не обычная мышь, — говорит она, ворча и переводя взгляд с Рубена обратно на меня. — На самом деле они вообще не мыши. Многие мои когда-то были лошадьми, но мне негде было их держать. Вот я их и заколдовала.

— Звучит жестоко, — возражает Рубен, и я снова толкаю его локтем, хотя и согласна с ним, главным образом потому что не хочу, чтобы он оскорбил её настолько, что она откажется помогать нам даже за кроны из нашего кошелька.

— Это практично, — говорю, решив, что это лучший ответ, который только могу придумать, несмотря на весьма нелестные мысли о ведьме, которые сейчас крутятся у меня в голове. — Полагаю, вы превратите её обратно в лошадь для нас.

— Да, но сначала, — начинает она, вытаскивая крошечное существо и позволяя ему бродить по полкам, пока сама садится. Я наблюдаю, как мышь исчезает среди книжных томов и попискивает, предположительно разыскивая что-нибудь съедобное. — Давайте выясним, насколько глубоко в вас проникла магия. А теперь дайте мне ваши руки, — велит ведьма, а когда мы медлим, добавляет: — Оба, вместе. Мне нужно прочесть нити ваших судеб.

Мы с Рубеном одновременно протягиваем руки через стол, и наши пальцы находят друг друга с той лёгкой привычностью, которая появилась за недели работы бок о бок. Он сжимает мою руку, а ведьма накрывает наши ладони своими, и по моим пальцам пробегает гулкая вибрация.

— Интересно, — бормочет она, и её глаза белеют. — Очень интересно.

Через несколько минут молчания она отпускает наши руки и издаёт долгий вздох, раздувая щёки.

— Ваши судьбы переплелись благодаря магии. Вы оба связаны с судьбой Сормэна, а ты, девочка, ещё и являешься якорем заклинания, а значит, что бы ни потребовалось сделать, чтобы его разрушить, сделать это должна ты. У чародейки будет нужное вам зелье. Скажите ей, что вас проклял Сормэн. Это поможет. У них общая история. Ненавидят друг друга.

— Больше вы ничего не можете сделать? — спрашивает Рубен, в его голосе звучит отчаяние. — Сормэн слишком долго безнаказанно причинял людям боль. Мы хотим не просто исправить то, что он сделал, но и заставить его за это заплатить.

— Осторожнее, дорогуша, — предупреждает ведьма. — Это заклинание родилось из мести твоей спутницы. Его невозможно разрушить, пока в твоём сердце живёт та же тьма.

— Тогда что, — сжимает Рубен пальцы в кулак. — Я должен позволить Сормэну уйти безнаказанным? Каждый день я переживаю из-за того, что он находится так близко к моим родителям, к моей сестре, пока они думают, что он — это я. Я не знаю, что он может сделать, и это сводит меня с ума. Я не могу просто перестать его ненавидеть.

Резко втягиваю воздух, и сердце разбивается от его слов. Думая лишь о собственном спасении, я почти совсем забыла, что Сормэн находится рядом с семьёй Рубена и обещал убить короля. Как я могла быть настолько эгоистичной? Я ведь даже не знала до этого момента, что Рубен всё это время думал об этом.

Я причинила столько боли, что даже не заслуживаю вернуть пекарню. Я вообще ничего не заслуживаю.