Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон - Майкл Скофилд

— Некоторые просто любопытны.

Я посмотрела на мальчишку, замершего с ведром у дальнего забора.

Рейнар коротко махнул ему.

Мальчишка уронил ведро.

— Некоторые очень любопытны, — поправился Рейнар.

Я рассмеялась.

Он снял камзол, положил на сухой камень. Посмотрел на мое запястье.

— Устанете — садитесь здесь. Я ненадолго.

Я кивнула.

Валент обращался при мне несколько раз. Ему нравилось, когда смотрят. Нравилось на мгновение задержаться, расправить крылья так, чтобы свет прошел сквозь тонкие края, и потом подняться с оглушительным хлопком.

Рейнар просто отошел достаточно далеко.

Воздух над травой дрогнул.

Я не могла бы описать, в какой именно миг человеческий силуэт перестал быть человеческим. На мгновение мне показалось, что свет изогнулся, словно над раскаленным камнем. Потом передо мной стоял дракон.

Темная бронза чешуи. Светлее — складки под крыльями. Мощная шея, тяжелый хвост, которым он осторожно отодвинулся от каменной ограды.

Я невольно шагнула вперед.

Дракон повернул голову.

Глаза остались узнаваемыми не по чудесному знаку, а по вниманию. Он посмотрел на меня, затем на расстояние между мной и крылом, и чуть отступил.

Я поняла предупреждение и остановилась.

Он поднялся в воздух не сразу. Расправил крылья, проверил движение, потом оттолкнулся от земли. Трава легла под порывом ветра. Я прижала ладонью платок к волосам.

В небе Рейнар изменился еще раз.

На земле я видела тяжесть. В полете — уверенность, которую невозможно было принять за беззаботность. Он повернул над лугом, поймал восходящий поток и поднялся выше, пока стал темным широким силуэтом на светлом фоне.

Мне захотелось туда.

Желание было таким простым, что я удивилась. Без пользы, без необходимости спасти кого-то, без мысли о том, как это будет выглядеть.

Просто оказаться выше стены.

Я села на камень.

Дракон сделал еще один круг. Мальчишка у забора наконец поднял ведро и побежал куда-то, наверняка рассказывать, что видел Астена собственными глазами.

Через несколько минут Рейнар приземлился. Земля отозвалась глухим ударом. Он сложил крылья, и дрожь в воздухе скрыла его на короткое мгновение.

Потом ко мне подошел человек, с растрепанными волосами и травинкой на плече.

Он дышал чуть чаще обычного.

— Как достопримечательность?

— Очень убедительная.

— Приму как похвалу.

Я сняла травинку с его плеча, прежде чем успела подумать, уместно ли это.

Рейнар замер.

Пальцы остались в нескольких дюймах от его воротника. Я опустила руку.

— У вас… — начала я.

— Да. Я заметил.

Он не улыбался.

На секунду между нами возникло что-то совсем новое, и я торопливо перевела взгляд на сложенный камзол.

Рейнар надел его.

— Хотели бы полетать? — спросил он, уже спокойнее.

Я посмотрела на небо.

— Да. Но сейчас я бы боялась.

— Сейчас и не предлагаю. Для пассажира нужна упряжь и спокойное место для посадки. Лететь, вцепившись человеку в шею, неудобно обоим.

Я рассмеялась.

— Дракону.

— В том числе.

Мы пошли обратно.

На дороге он рассказывал, как однажды Торен согласился на короткий перелет и потом весь вечер доказывал, что нормальные дороги придумали люди с разумными представлениями о высоте. Я спросила, не сердится ли Торен, когда над ним шутят.

— Сердится, если шутят плохо.

— А вы хорошо?

— С его точки зрения — никогда.

Я слушала и понимала, сколько в этом человеке существует жизни, не имеющей отношения ни к моему предательству, ни к его опале. Привычки, старые разговоры, детские рисунки, удовольствие от ветра. Раньше он помещался в моей голове в одно страшное слово: погибший.

Теперь он шел рядом и спорил со мной о том, можно ли считать корабль похожим на сапог, если рисовавшему было всего тринадцать.

Мне нравился живой Рейнар.

Эта мысль была радостной и опасной.

На следующий день пришел ответ почтовой артели.

Торен позвал нас на кухню, где уже разложил письмо и свою первоначальную просьбу о проверке. Он отправил ее еще до того, как мы вынули все бумаги, указав имя Каспара и дату передачи пакета.

— Из списка разъездных он выбыл после смерти Ровена, — сказал Торен. — Остаток жалованья не получил. За ним обратилась жена.

— Где? — спросила я.

— В Вельске. Четыре недели назад. Деньги перевели через местное отделение артели.

Я почувствовала, как что-то быстро складывается в голове.

Вельск. Инга. Ее мастерская возле старых книжных рядов.

Рейнар увидел мое лицо.

— Вы знали, что он там?

— Нет. Я вообще не знала о Каспаре до ларца.

Я сказала это слишком резко и тут же смутилась.

Рейнар только кивнул.

— Хорошо. Значит, у нас нынешний след.

Торен постучал пальцем по письму.

— След жены. Не адрес Каспара. Она могла уехать дальше. Могла получить деньги для себя.

— Инга живет в Вельске, — сказала я. — Моя подруга. У нее переплетная мастерская. Они работают с почтой, получают книги, отправляют заказы.

Рейнар задумался.

— Вы можете ей написать?

Я посмотрела на письмо.

— Могу.

На этот раз я действительно написала.

Не спрятала просьбу за десятком пустых фраз. Сказала, что ушла от Валента до свадьбы, что со мной все в порядке настолько, насколько возможно, и что мне очень хочется ее увидеть. Спросила, есть ли у нее работа для пары упрямых рук.

Потом перечеркнула «пары» и добавила: «Одна пока ушиблена. Вторая старается за обе».

Я не стала спрашивать о Каспаре в первом же письме. Инга не обязана была после месяцев моего молчания немедленно становиться участницей