Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон - Майкл Скофилд
Я уткнулась в чашку.
Ночью я не могла заснуть.
Вспоминала поцелуй, его ладонь на спине, собственное желание придвинуться ближе. Потом вспоминала первую жизнь и ждала, что радость оборвется привычным стыдом.
Стыд пришел.
Но радость не ушла.
Мне не пришлось выбирать между ними, чтобы признать: сегодняшний вечер мне дорог.
Утром Торен положил на стол короткую записку.
Ее передал человек, прежде работавший разъездным приказчиком на речных складах. Он утверждал, что видел Каспара после исчезновения и знает, под каким именем тот нанимается на работу. За сведения просил денег. Разговор предлагал устроить быстро, за городом, возле старой весовой.
— Почему не здесь? — спросил Рейнар.
— Говорит, не хочет попадаться на глаза людям Орсана.
Торен перевернул записку.
Внизу стояло условие: госпожа Ровен должна прийти к весовой одна. С ней он когда-то говорил у отца в конторе и ей доверяет больше, чем опальному командору.
Рейнар нахмурился.
Я перечитала строчку.
Вельск был далеко. Письмо Инге еще не успело вернуться. А здесь человек обещал назвать то, на поиски чего могли уйти недели.
— Я могу выйти первой, — сказала я. — Вам не придется показываться.
Рейнар посмотрел на меня.
Улыбки в его лице больше не было.
Глава 7. Цена чужого спокойствия
— Нет, — сказал Рейнар.
Я положила записку на стол.
— Вы еще не выслушали.
— Я прочел условие.
— Условие можно изменить.
Торен посмотрел на нас и подвинул к себе хлеб, словно решил позавтракать до того, как разговор окончательно испортится.
Рейнар стоял у окна. После вчерашнего вечера я все еще замечала его рот раньше, чем успевала вспомнить, о чем мы спорим. Это мешало злиться ровно и убедительно.
— Человек назначает встречу за городом и требует, чтобы вы пришли одна, — произнес он. — Это не вопрос хорошего настроения.
— Я не собираюсь уходить туда без вас.
— Вы только что предложили выйти первой.
— Первой — не значит одной на весь день.
Он сжал переносицу.
Торен отложил хлеб.
— Для начала я проверю, кто он. Потом будете решать, из-за чего ссориться.
Мы замолчали.
К полудню стало известно немного.
Приказчик действительно работал на речных складах. Его помнил один из поставщиков, приезжавших в Риан. С Каспаром они могли пересекаться, потому что пользовались одной почтовой артелью. Зимой приказчика уволили после недостачи; теперь он перебивался поручениями и задолжал хозяину комнаты.
— Значит, ему нужны деньги, — сказала я.
— Значит, тому, кто предложит больше, он тоже будет рад, — ответил Торен.
Рейнар разложил на столе схему дороги к старой весовой.
Когда-то там проверяли телеги перед переправой. Теперь основной поток шел через новый мост, а старое здание использовали как склад тары. Вокруг оставались ограды, пустые навесы и узкий проход вдоль канавы.
— Главная дорога открыта, — сказал Рейнар. — Задний мостик размыли дожди. Если кто-нибудь перекроет двор, останется только один выход. Я хочу сначала договориться о лодке ниже по течению и проверить тропу за канавой.
— Сколько времени?
— До послезавтра.
— Он пишет, что уедет завтра.
— Люди, которым нужны деньги, иногда способны подождать.
Я уставилась на схему.
Два дня казались невероятно долгими. Мы уже нашли бумаги. Копии ушли Весте. Каспар мог каждый день собираться дальше, менять имя, уходить с женой из города, где его еще можно было искать.
А я могла хотя бы поговорить с человеком, который знал больше нас.
— Валенту нужна я, — сказала я.
Рейнар поднял голову.
— Что?
— Живая. Иначе ему не пришлось бы распространять объявления и оспаривать отзыв доверенности. Если я выйду первой, он не станет…
Я осеклась.
Рейнар смотрел на меня так, что стало холодно.
— Вы сами рассказали, чем закончился ваш брак.
— Через шесть лет. Когда я нашла бумаги.
Он опустил взгляд на стол.
На рабочие копии.
Я почувствовала, как слова начинают рассыпаться.
— Здесь он еще не знает…
— Что вы забрали ларец? Вы уверены?
В доме осталась открытая кладовая. Исчезла Илва. Исчезла я.
Я не могла быть уверена.
Торен негромко сказал:
— Условие «госпожу не задеть» я слышал на перевозе. Но человек, который произнес его, потом приказал стрелять через дверь. Если попадут случайно, извиняться будет не перед нами.
Я отвела глаза.
Рейнар свернул схему.
— Мы не идем в здание. Я попробую предложить ему разговор у дороги, там, где ездят люди. Если откажется, ищем через Вельск.
Это был разумный предел.
Я согласилась.
К вечеру пришел ответ: приказчик готов встретиться у наружных весов, рядом с дорогой. Говорить будет только со мной, остальные могут ждать за поворотом. Половину денег требует вперед, потому что ему нужно оплатить отъезд.
Торен выругался.
— Он торгуется так, будто продает единственного живого курьера в королевстве.
Рейнар долго смотрел на записку.
— Можно посмотреть издали, — сказал наконец. — Без входа во двор.
— Да, — ответила я слишком быстро.
Мне хотелось ухватиться за этот шанс. Поговорить, добыть сведения, вернуться с чем-то, что приблизит конец дела. Я почти не замечала, как слово «полезно» заглушает остальные доводы.
Мы выехали на следующее утро.
Торен остался на возвышении у дороги, откуда видел весовую и подъезд к ней. Левую кисть он держал в мягкой повязке, правой управлял спокойной лошадью. В бой ему вступать не полагалось; его задачей было