Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих
Она и так провела здесь слишком много времени.
— Соблазнительно, — задумчиво протянула Кэрис, наливая воду в стакан из кувшина. — Но даже его смерть не освободит меня. А даже если я обрету свободу: куда мне идти? Королевство отобрали все у моей семьи почти два столетия назад.
— Ты… хочешь остаться здесь? — переспросила Эвиана, не в силах поверить, что такое возможно.
— Куда еще мне идти? Кто у меня остался? — повторила Кэрис.
— Может, как минимум наружу, — почти с насмешкой протянула Эвиана. — Все что угодно должно быть лучше этих четырех стен.
Губы Кэрис изогнулись в горькой улыбке.
— Думаю, ты, как никто другой, понимаешь: есть вещи куда страшнее этих четырех стен.
Эвиана предприняла последнюю попытку, снова надрезав корочку от предыдущего пореза на руке, чтобы добыть немного крови:
— У тебя есть ребенок. Разве ты не хочешь узнать его?
— Если он сломал его и теперь тот стал таким же, как он: нет, не хочу, — ответила Кэрис.
— Он не такой, — возразила Эвиана. — Несмотря на все старания Вальтера, все трое каким-то чудом остались достойными мужчинами. Пен заботилась о них и любила как родных. Так же, как когда ты была рядом с ней. А Судьбы… у них были свои планы на Теона.
Кэрис смотрела на нее долго и пристально.
— Какие еще планы?
— Это… любовь, — ответила Эвиана, не найдя лучшего способа выразить мысль. — Несмотря ни на что, Теон научился любить. Это не от Вальтера. Это от тебя.
Кэрис продолжала молча смотреть на нее. Тогда Эвиана повернулась и, прижав ладонь к стене, сказала:
— Я вернусь.
— Не нужно. Это бессмысленно, — бросила ей вслед Кэрис.
Но Эвиана знала, что это не так.
Ведь, когда-то ей говорила то же самое Тесса, и все эти визиты не были напрасными.
Она будет возвращаться столько раз, сколько потребуется, потому что в глубине души понимала: Кэрис — мать, совсем как она сама. В конце концов материнское сердце возьмет верх. Должно взять.
ГЛАВА 40. АКСЕЛЬ
— Мы могли бы поехать с ними, — проворчала Кэт, сидя на диване. Аксель лишь улыбнулся, провожая Миару к лифту.
Та теперь стала приходить в пентхаус на осмотры Кэт, чтобы не заставлять их пересекать половину Подземелья. Особенно после того злополучного ужина.
— Спасибо, как всегда, — сказал Аксель, нажимая кнопку лифта.
Миара коротко кивнула. Запустив руку в сумку, она достала небольшую фляжку.
— Это Сиенна прислала для тебя.
«Святая ведьма», — только и мог подумать Аксель, принимая фляжку.
Он отказался пить от Кэт после того ужина, несмотря на все ее протесты. По крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок.
— Передай ей спасибо, — произнес Аксель.
Затем, понизив голос, чтобы Кэт не услышала, спросил:
— Вы с ней ничего больше не видели? Сиенна сказала, что не может разглядеть ничего насчет родов, насчет Кэт… вообще ничего.
Миара покачала головой:
— Ты же знаешь, видения так не работают.
Он вздохнул, постукивая фляжкой по ладони.
— Мы имеем право надеяться.
Двери лифта открылись, Миара вошла и бросила напоследок:
— Ей нужно как можно больше отдыхать.
Как только она ушла, Кэт раздраженно бросила:
— Не игнорируй меня, Аксель.
— Я не игнорирую, котенок, — ответил он, оборачиваясь к ней. — Ты же знаешь, почему мы не могли поехать.
— Пара часов ничего бы не испортила.
— Они уже два дня как уехали.
— Нам не обязательно было бы оставаться на два дня, — фыркнула она.
Разик и Элиза все еще были в Акрополе. Все пытались разобраться, как передать силу от Дагиана к Теону. Аксель не был в восторге от того, что все уехали, но вокруг пентхауса стояли мощные обереги. Хоть что-то его отец сделал как надо.
— Миара сказала, что ребенок должен появиться в этом месяце, Кэт, — осторожно произнес он: боги свидетели, сегодня у нее особенно скверное настроение. — Логично сейчас не уезжать.
— Логично не держать меня взаперти в башне, но вот мы здесь, — парировала она.
Он едва сдержал смешок, понимая, что ей это совсем не покажется смешным. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, прежде чем сказать:
— Тебя не держат в башне. Хочешь, прогуляемся?
— Не хочу, — буркнула она, кипя от раздражения. — Я хочу выбраться из Подземелья. Я могу родить где угодно, Аксель.
— Сиенна здесь, Кэт.
— А она умеет перемещаться.
— Если мы сможем с ней связаться, — возразил он.
— Тот же довод можно привести и здесь, — не сдавалась она.
Аксель глубоко вздохнул, потирая лоб. Он понимал, что это не она — это беременность и обстановка, что творится вокруг. Но, проклятье, у него заканчивались разумные аргументы. Потому что она сейчас рассуждала совсем не логично, а он не знал, как с ней быть, когда логика ей отказывает.
Наконец он спросил:
— Если бы мы могли уехать, куда бы ты хотела отправиться? Что хотела бы сделать?
Она смотрела на него, он — на нее, и это было, пожалуй, самое нелепое, с чем он когда-либо сталкивался.
— Не знаю, — наконец призналась она, и он улыбнулся, подходя ближе.
Поставив фляжку на кофейный столик, он наклонился, опершись руками о спинку дивана по обе стороны от нее, словно заключая в клетку из своих рук.
— Знаешь, что тебе сейчас и правда стоит сделать?
Она тяжело вздохнула.
— Сидеть на этом диване и отдыхать, — пробурчала она.
— Потому что…?
— Миара сказала, что так будет лучше. Но она еще и сказала, что теперь вообще не знает сроков, — проворчала Кэт. — Слышала, как ты спрашивал, стараясь, чтобы я не услышала. Ни она, ни Сиенна больше ничего не видят насчет родов. Может, все полностью изменилось, и мы дотянем до полного срока. От видений никакого толку. Неудивительно, что