Равнины гнева - Изабелла Халиди

Затем она ушла, оставив Дуну одну в пустыне, с тысячью вопросов, роившихся в ее голове.

ГЛАВА

9

В нижней части живота поднялась волна жажды, распространяясь по Дуне подобно бушующему огню. Запястья болели от напряжения, вызванного связывающими их веревками. Слизь вытекла из ее горячей сердцевины, оставляя ее струйками, когда она почувствовала давление на свой пульсирующий клитор.

Ее тяжелые веки приподнялись, глаза, все еще затуманенные ото сна, встретились с парой зеленых глаз, которые мерцали, глядя на нее снизу вверх из-под ее ног.

Коварная ухмылка расползлась по лицу генерала, пряди шелковистых волос упали ему на глаза, когда его длинные пальцы впились в ее бедра, удерживая ее раздвинутой для него, пока он лизал ее центр. — Доброе утро, командир.

Затем он вернулся к работе, поедая ее, как умирающий с голоду человек. Его широкий язык распластался, собирая все до последней капли ее возбуждения, кружа по ее чувствительному маленькому бугорку, затем спустился к ее мокрой дырочке и вернулся к клитору. Щелкая и посасывая его, пока ее ноги не начали подергиваться, пока его хриплый стон не заставил ее забиться в конвульсиях в его крепких объятиях, в восторге выкрикивая его имя.

Тени Катала отпустили ее запястья, змеясь вниз по обнаженной плоти, как будто хотели прикоснуться к ней.

Переползая через нее и оставляя по пути дорожку влажных поцелуев, он протолкнулся в ее ожидающий центр. Он наклонился, обводя языком один твердый сосок, его жадный рот сжимал и втягивал тугой бутон, словно не в силах сдержаться, чтобы не насладиться ею. Засунув его скользкие пальцы себе в рот, она жадно пососала их, не дожидаясь, пока он скажет ей.

Ее пятки уперлись в его упругую задницу, когда он трахал ее красиво и медленно. Его руки легли по обе стороны от ее головы, нежно шепча что-то в изгиб ее шеи. Каждое слово было как обещание, неоспоримое доказательство его абсолютной преданности ей, подчеркиваемое его глубокими толчками, от которых у нее перехватывало дыхание.

— Ты идеальна. Моя маленькая пара. Моя неистовая женщина. Твой вкус, как самый сладкий мед на свете. Я не могу насытиться тобой. Я не могу жить без тебя. Я хочу, чтобы ты была в моих объятиях, сейчас и навсегда. Скажи мне, что останешься. Что ты больше не бросишь меня.

Ее сердце росло, расширяясь, пока она не подумала, что оно разорвется от блаженства. Ее душа воспарила, достигнув небесных высот. Каждой клеточкой своего существа она стремилась к этому великолепному мужчине.

Схватив его сзади за шею, Дуна притянула его к себе, завладевая его ртом в собственническом поцелуе. Это было дико и голодно. Их губы слились, пока не стали одним целым. Передавая бушующую внутри них бурю, угрожающую утопить их в своих эмоциях до тех пор, пока они оба не ослабеют от ее силы.

Они лежали неподвижно, глядя друг на друга после интенсивных занятий любовью, и бесконечное море невысказанных слов разбивалось о берега их сердец.

Проследив за линиями его сильного подбородка, Дуна наконец заговорила, прорываясь сквозь чары: — Я должна вернуться на Остров.

Катал моргнул, рука, блуждавшая по ее спине, остановилась, как будто он не был уверен, что правильно ее расслышал. Его вопросительный взгляд, как будто он чувствовал, что за этим кроется нечто большее, чем она показывает. — Что-то случилось?

Она запустила пальцы в его бороду, наслаждаясь ее ощущением. — Ты подумаешь, что я сумасшедшая, но мне приснился сон. — Когда он ничего не сказал, она продолжила: — Там была одна женщина, и она сказала мне, что я должна найти своего отца и попросить его обучить меня, потому что предположительно, у меня есть какие-то неизвестные, скрытые силы, которые я должна отточить до совершенства, если мы хотим победить Апофиса. И мой отец — единственный, кто может мне помочь. — Дуна рассмеялась, и вся эта мысль прозвучала еще более нелепо, когда она произнесла ее вслух. — Глупо, я знаю.

Прошло несколько минут, в течение которых он просто смотрел на нее, сосредоточенно нахмурив брови. — Как выглядела эта женщина?

Мгновением позже ее образ возник в сознании Катала. Но Дуна на этом не остановилась, нет. Ей надоело хранить от него секреты. И вот, решившись и заставив себя отказаться от своих старых привычек, она показала ему все.

Каждое слово, которым они обменялись.

Каждый вопрос и ответ на него, меняющий жизнь.

Каждое видение и что оно означало.

Каждая эмоция, которая прошла через нее, когда она наблюдала за душой Катала, парящей над ними, — он пережил все это заново.

— Дуна… — начал он мягким тоном, как будто боялся, что она убежит, если он зайдет еще дальше. Мозолистые пальцы коснулись ее щеки, когда Катал обхватил ладонями ее лицо, его горло дернулось, когда он проглотил твердый комок. Это прикосновение привязало ее к нему и к миру вокруг них. Не позволяя ей потеряться в его нежном взгляде, наполненном такой любовью, что она забыла, как дышать.

Это было так, словно время остановилось.

Как будто сам мир перестал вращаться.

Как будто каждый кусочек бесконечной головоломки, которой была жизнь, наконец встал на свои места.

И вдруг — все обрело смысл.

— Ты моя вторая половинка, — пробормотала она прямо перед тем, как их губы соприкоснулись, глубоко вдыхая запах своей любимой кожи и виски, не зная, как еще передать поток эмоций, который угрожал захлестнуть ее.

— Прости меня, что я не сказал тебе, — прошептал Катал, отстраняясь и прижимаясь своим лбом к ее лбу, его большие руки обхватили ее лицо. — Я не хотел тебя отпугнуть. Я узнал, когда мы все еще стояли на шаткой почве, но, клянусь тебе, я бы сказал тебе. Я никогда не стал бы скрывать это от тебя, независимо от того, насколько зол и обижен я был в то время. Для меня нет ничего важнее тебя, Дуна. Ничего. — Притянув ее ближе, он обвил ее своими внушительными руками. — Если ты когда-нибудь в чем-нибудь усомнишься, пожалуйста, никогда не сомневайся в этом. Я сделаю все возможное, чтобы ты снова мне доверилась.

Закрыв глаза и прижавшись щекой к его груди, Дуна удовлетворенно вздохнула.

Мир был прекрасен.

Жизнь была прекрасна.

Вот она здесь, в объятиях мужчины, которого любила сверх всякой меры и который отвечал ей такой же любовью, если не больше. Это доказывало снова и снова, что он будет рядом с ней, невзирая