Отпуск за свой счет, или Очумелое хозяйство попаданки - Дарина Ромм

– Да ты не волнуйся, не волнуйся, Лида. Сумма смешная и даже говорить о ней не сто́ит, не сто́ит, – добавил торопливо. Но Лида так и села на стул: гном-ростовщик и проценты!

Из разговоров гоблинов она знала, что гномы дают в долг только при свидетелях, под расписку и с такими условиями, что через месяц уже забирают дом и последнюю сковородку должника.

– Маргузин, – сказала она спокойно, хотя мысленно костерила его за самоуправство и себя за то, что не проконтролировала мелкого пролазу, – где мы возьмём деньги, чтобы расплатиться с ростовщиком?

– Да это всё потом, потом! – затараторил он. – Главное, что ты участница. Ты же победишь, женщина Лида, а победителю дают золото. Целый мешок золота, а может, даже два!

– Ладно, – вздохнула Лида, потому что спорить с Маргузиным, когда он вошёл в раж, было бесполезно. – Разберёмся потом, но расписку ростовщика отдай мне – я сама к нему схожу и побеседую насчёт возврата долга! А сейчас мне надо готовиться к отъезду.

Первым делом она принялась думать, что делать с трактиром – нельзя бросать его без присмотра. Дорога до этого Косухина Носа занимала целый день, плюс день обратно, плюс там два дня – итого минимум четыре дня её в трактире не будет.

Еще она хотела походить по ярмарке: может прикупить чего-то для трактира, продуктов каких-то или специй, которых поблизости от «Очумелого хозяйства» было не найти. Значит, еще день, а то и два плюсом трактир без ее присмотра останется.

А кто гоблинов кормить будет в это время, кто за порядком следить? Если случайный гость забредёт и его на ночёвку оставить придется, кто этим всем займется?

Русалки на вопрос, не хотят ли покрутиться у плиты, испуганно хлопали глазами, шлепали губами и старательно отнекивались. Даже подарки, которые Лида пообещала привезти с ярмарки, не заставили их согласиться. Был бы здесь Гамлет, Лида бы на него оставила тратир. Но орк ушел, и когда вернется она не знала.

Весь вечер и половину утра она перебирала варианты выхода из ситуации. Но всё упиралось в одно – оставить вместо себя было некого. В итоге Лида была вынуждена объявить шикше, что пока её не будет, управлять трактиром придётся ему. 

Маргузин, услышав, что останется в трактире за главного, натурально окосел.

Выкатил на Лиду глаза, выставил вперёд нос-морковку и заверещал, что не согласен. Ни за какие деньги!

Сначала Лида с ним по-хорошему говорила: объясняла ситуацию, раскладывала по полочкам причины, по которым он должен принять ответственность за трактир на себя, уговаривала и обещала привезти с ярмарки подарок.

Бесполезно! Шикша упёрся, и сдвинуть его с места не могла никакая сила.

В конце концов Лида признала своё поражение:– Что же, значит, придётся закрыть трактир на неделю…

– Э-э! Ты что, женщина Лида! И не думай о таком! Мы с Гамлетом даже в самые дрянные времена ни на день трактир не закрывали, а ты вон что затеяла! – возмутился Маргузин.

– Других вариантов нет! Закрываем и точка, раз некому за хозяйством присмотреть, – осекла его Лида и пошла на кухню.

Шикша потопал за ней, на ходу продолжая нудеть, что «неправильно это на трактир замок вешать». Но сам он никак не может остаться тут, потому что нужен Лиде на ярмарке и конкурсе. Кто, если не он, поваренком у нее будет, а?! На конкурсе же с помощником надо быть, разве он ей не сказал?! Надо-надо, обязательно!

К тому же, если он женщину Лиду одну отпустит, то Гамлет вернется и голову ему с плеч снимет. Снимет, снимет, потому что уходя зеленый велел ему с нее глаз не спускать! С женщины, а не с головы.! И закрывать трактир он тоже дозволения не давал!

Видя, что Лида не реагирует, шикша принялся задумчиво чесать сначала одно ухо, потом другое. Затем с энтузиазмом затараторил:

– Тётка моя, Милдред, живёт в деревне неподалёку. Старая кошёлка в молодости в столице работала, в лучшем трактире поварихой была, была. И она честная. Вот бы её позвать на неделю.

– Так давай, дуй к ней и зови! – воодушевилась Лида.

– Я бы позвал. Только с моей мамкой она в ссоре, давно уже, ещё с тех пор, как мамка за папку замуж вышла, вышла. А меня тётка особо не любит: говорит, что я урод и позор рода, потому что мамка неправильного мужа себе выбрала.

– Как у неё язык повернулся такое сказать?! Нормальный ты! – возмутилась Лида, покосившись на нос Маргузина.

– Ну, у тётки характер такой, – пояснил шикша беззлобно и без обиды. – Она всех уродами обзывает, обзывает. А меня на порог не пускает, чуть что – сразу поленом по спине. Сходи ты к ней, Лида?

– А согласится она помочь?

– Не знаю, не знаю, – честно признался Маргузин. – Но попробовать можно, если предложить ей что-то стоящее.

Чуть подумав, Лида взяла бумагу, перо и села писать письмо. В нём она в самых приятных выражениях, самым вежливым слогом предложила Милдред неделю работы в трактире за полный стол, отдельную комнату и право жить здесь до самой зимы, если той захочется. И монет из выручки за эту неделю пообещала. Запечатала письмо воском и протянула Маргузину:

– Отнесёшь ей письмо. И без ответа не возвращайся. Бегом!

Шикша тут же принялся спорить и отказываться, утверждая, что тётка его слушать не станет. Но Лида взяла в руку розовую сковородку и сурово заявила:

– Пока не попробуешь, не узнаешь, выгонит или нет. Вперёд!

После этого она,  словно невзначай, взмахнула своим орудием воспитания над его ушастой головой, и Маргузин перестал спорить. Взял письмо и ушёл.

Вернулся он через три часа, расстроенный и с огромной лиловой шишкой на лбу.

– Ну что? – спросила Лида.

– Прогнала. Сначала обзывалась, обзывалась, криворотым выродком называла. Письмо твоё прочитала, правда, но только ещё пуще разбранилась.

– А что сказала?

– Сказала, она везде всё делает по-своему, и никто ей не указ. И что она готовит так, что сам король пальцы оближет, поэтому в дрянном орочьем трактире ей делать нечего. Я ей ответил, что король – это враньё, а она поленом меня приложила, – Маргузин с мрачным видом потрогал шишку на лбу.

Лида выслушала этот рассказ и окончательно