Отпуск за свой счет, или Очумелое хозяйство попаданки - Дарина Ромм
Лида потрясённо молчала, глядя на его опущенные плечи. Своего ребенка выгнали за то, что некрасивый?! Ещё и водой полили, чтобы не возвращался! У неё такое в голове не укладывалось!
– Я бродил, бродил по деревням и по городам. Просился в разные места работать – нигде не брали, не брали. Кто возьмёт такого страшилу? И еды почти никто не давал, все гнали, гнали от порога. Уже думал сдохну от голода, когда три дня без еды провёл. Но тут наткнулся на Гамлета. Он сидел у костра, страшенный такой. В ногах топор боевой лежал, на поясе булава прикреплена. Я боялся, конечно. Но деваться было некуда, и подошёл, подошёл еды попросить. Думал, сейчас прогонит или вообще топором жахнет – орки же такие, свирепые. А он посмотрел, посмотрел на меня внимательно и сказал: «Садись». Разломил свой кусок хлеба и протянул, протянул мне половину.
Маргузин шмыгнул носом, а Лида незаметно смахнула с щеки солёную каплю, откуда-то там взявшуюся.
– Он ни разу не засмеялся, глядя на меня, ни тогда, ни потом. Гамлет видел меня – не мой нос, не мои уши, а меня. Сказал: «Ты шустрый и голова у тебя варит, а это ценнее красивой рожи».
Шикша откусил пирога, прожевал и добавил тише:– Я с ним месяц ходил: куда он, туда и я. А потом я влип, влип. Вляпался по-крупному. У одного купца стырил кошелёк, а тот оказался не купцом, а слугой тёмного колдуна. В общем, меня поймали и хотели сварить. Сварить заживо в котле, как кость для супа. Но Гамлет… – Маргузин поднял на Лиду странно влажные глаза, – Гамлет пришёл за мной, начал биться, биться. Один против пятерых. Весь в кровище, израненный был, но вытащил меня из того подземелья. Рисковал собой, понимаешь? Ради меня, уродца никчёмного…
Лида поставила кружку, чувствуя, как в груди разливается странное тепло и благодарность к Гамлету за то, что он такой… такой благородный.
Ещё в душе у неё кипело сочувствие к Маргузину. Некрасивому шикше, которого выгнали из дома за внешность. Ну как так можно?
Он, конечно, вообще не ангел, это Лида прекрасно знала. Брехливый, хитровыделанный. От любой работы, которая ему не нравилась, всеми силами отбрыкивался. Везде для себя личную выгоду искал и какие-то махинации постоянно затевал. Монеты из кассы так и норовил стащить, чтобы на какие-то свои авантюры потратить…
Лиде по пять раз в день хотелось взять свою сковородку и как следует отходить его по спине! Но при всём этом она никогда не выгнала бы его из трактира, зная, что идти ему некуда.
– А что дальше? – спросила она, гася неуместное желание протянуть руку и погладить мелкого по ушастой голове.
– А потом Гамлет привел, привел меня сюда, в «Очумелое хозяйство». Оставил, оставил у своей бабули помощником. Латуфа добрая была и готовила вкусно. Почти как ты, женщина Лида, – вздохнул Маргузин и вдруг без всякого перехода вскочил со стула, рухнул перед ней на одно колено и заявил: – Выходи за меня замуж!
В ответ Лида едва не начала хохотать, так нелепо это всё выглядело. С трудом сдержалась, похлопала глазами под выжидающим взглядом шикши.
Собралась в духе тургеневских барышень сказать жеманным голосом: «Ах, я недостойна вас, мой друг!». Но вместо этого, ни с того ни с сего, выпалила:– Ты что?! Я же Гамлета по голове сковородой огрела. Теперь буду ждать, пока его сердце растает и он поведёт меня в ЗАГС! – и застыла с открытым ртом – что это с ней?! Это не она сказала, это кто-то другой!
Маргузин тоже замер, так и стоя на одном колене и глядя на неё во все глаза.
– Я пошутила! – быстро проговорила Лида. – Я слишком молода, чтобы связывать себя узами брака, даже с таким бравым парнем, как ты, Маргузин!
– Как я?
– Или как Гамлет! – добавила Лида и почему-то отчаянно покраснела.
Наверное, она и дальше продолжила бы краснеть и отнекиваться от замужества, но тут на крыльце затопали чьи-то ноги. Следом раздался грохот – это дверь трактира распахнулась с такой силой, что стёкла в окнах жалобно звякнули.
– Есть кто живой?! – строго спросил мужской голос, и Лида радостно воскликнула:– Клиент!
Вскочила на ноги, собралась бежать в зал. Но Маргузин вдруг испуганно ойкнул и заверещал, прикрывая рот руками:– Лида, не выходи, не выходи! Сделай вид, что никого нет, нет!
Глава 17
Лида удивлённо смотрела на шикшу, который встал на карачки и быстро-быстро пополз к двери, пытаясь загородить ей путь.
– Маргузин, – сказала она, почему-то тоже шёпотом, – ты в своём уме? Как это – сделать вид, что никого нет? Трактир для того и стоит, чтобы в нём кто-то был!
– Нет, нет, нет! – затараторил шикша, хватая её за ногу. – Ты не понимаешь, не понимаешь, Лида! Не надо выходить, выходить!
– Да почему?! – нахмурилась Лида, тряся ногой, чтобы шикша отцепился. – Там гость, и мы должны его встретить!
– А если нет, не гость?! – простонал Маргузин. – Лида, умоляю, не выходи, не выходи!
Из обеденного зала снова донеслось:– Хозяин!
Лида перевела взгляд с шикши, который шустро пополз в угол за печкой.– Сиди на кухне, раз боишься, – распорядилась она. – А я пойду посмотрю.
– Лида, не надо-а-а! – донеслось из-за печки, но она уже расправила плечи и вышла.
В зале у входной двери стоял мужчина. Человеческий мужчина! Не орк, не гном, не русал. Даже не эльф – их Лида видела два дня назад, когда они мимо трактира проезжали на белоснежных лошадках. Очень красивые, но не люди, явно не люди!
А стоявший перед ней мужчина оказался мало того, что человеком, но ещё и весьма привлекательным: высокий, широкоплечий, грудь колесом, вид гордый. Тёмные волнистые волосы зачёсаны на пробор. Лицо благородное: с прямым носом, густыми бровями и твёрдым подбородком. Оч-чень мужественное.
Одет мужчина был в тёмно-синие брюки и сюртук с медными пуговицами и красными отворотами. На поясе у него висела длинная тонкая дубинка с латунным набалдашником. А ещё у него были усы: роскошные,