Отпуск за свой счет, или Очумелое хозяйство попаданки - Дарина Ромм
Однако долго это продолжаться не могло – однажды по всем счетам придётся заплатить. К тому же в конце следующего месяца наступал срок упаты налога. А платить его было решительно нечем!
Ещё и Гамлета не было уже второй день – уехал куда-то на юг. Куда именно и зачем, Лиде он не сказал. Он вообще почти не разговаривал с ней эти дни: просто молча делал то, что она говорила и даже не спрашивал зачем. Только украдкой бросал на неё жаркие взгляды, когда думал, что она не видит…
Лида откинулась на спинку стула и снова начала смотреть в окно. Там светило солнце, и по дороге ехала большая крытая повозка. На облучке сидел возница, пожилой бородатый гном. Рядом с ним устроился гном помоложе, с короткой, ещё совсем редкой бородой. Наверняка, отец и сын, едут на ярмарку в городок Улюйск, расположенный в пяти километрах на север.
«Может, завернут к нам? Как раз время обеда…» – с надеждой подумала Лида, следя за неспешно движущейся повозкой.
Вот она приблизилась… Поравнялась с поворотом к трактиру и… Проехала мимо! Да что же это такое?!
Лида снова вернулась к цифрам и подвела неутешительный итог – в таком темпе денег на дурацкий телепорт она наберёт только через пару лет!
В этот момент в кабинет без стука ворвался Маргузин. Возбуждённо размахивая руками, заверещал:– Женщина Лида, слышь, давай деньги на самогон! Ну?! Я говорил, что договорюсь – я договорился!
Лида неохотно оторвалась от учётной книги и подняла на него глаза.– Для чего нам самогон?
– Ты чё?! Самогон для гномов! Поить их!
– Маргузин, да где они, твои гномы?! Вон, только что их повозка мимо проехала!
– Женщина, не будет самогона – не будет гномов. Будет гномий самогон, и они прибегут! Толпами! С мешками монет! – шикша оглушительно громко хлопнул по столу ладонями. – Деньги давай, говорю!
– Не верю я тебе! – отрезала Лида и закрыла книгу учёта. – Либо продавец самогона приходит к нам, и я с ним разговариваю лично, либо этой авантюре не бывать.
Маргузин всплеснул руками и подпрыгнул на месте:
– Он никогда сам не придёт! Ты что, это же са-мо-гон-щик!
– Тогда я пойду к нему сама.
Едва Лида произнесла это, Маргузин замер. Вытаращился на неё так, будто она предложила ему выкупаться в ручье голышом при всём честном народе.
– Ты чё?! – зашипел он. – Не женское это дело с торговцем алкашкой разговаривать! Дурной тон! Что про нас за такое скажут?!
– Что?
– «У орка Гамлета баба по самогонщикам бегает» – вот что скажут!
Лида фыркнула.
– Мне дела нет до разговоров.
– Как это – дела нет?! – Маргузин вдруг выпрямился, сложил руки на впалой груди и посмотрел на неё с такой злостью, что Лида слегка опешила. – Тебе плевать на репутацию Гамлета?! Ну знаешь, бессовестная женщина… Тебе – нет, а мне – есть! И я не позволю топтать его честное имя!
Он сказал это так, что Лида на мгновение забыла, что перед ней наглый, хитрый и несерьёзный враль Маргузин. Это был кто-то другой. Незнакомец, который был готов насмерть стоять за своего друга.
– Послушай, Маргузин, – осторожно спросила она, – почему ты так предан Гамлету?
Шикша на её вопрос шумно выдохнул. Засопел, переступил с ноги на ногу и вдруг плюхнулся на стул напротив Лиды. Уставившись в пол, буркнул:
– Долгая история. Слушать устанешь.
– Я никуда не тороплюсь, – ответила она. – Пошли на кухню? Попьём чаю с пирогом, и ты мне расскажешь?
Маргузин покосился на неё, шмыгнул носом и словно через силу кивнул:
– Ну пошли. Только смотри, если проболтаешься кому-то...
Глава 16
На кухне пахло сдобой и ягодами – утром Лида испекла медовик с лесной малиной.
Яйца у них теперь были, Лида договорилась о поставках в соседней деревеньке. Там же она и местным аналогом дрожжей и соды разжилась. А вот мёд и малину вчера вечером притащил Маргузин. Где взял – не сказал, буркнул только, что «мужик продукты добывает, а баба их в дело пускает», и гордо ушёл с кухни. И хотя Лида подозревала, что шикша просто украл это, но продуктам обрадовалась и пирог испекла.
Пока чай заваривался, Маргузин нахохлившись сидел на табуретке и молчал. Лида тоже не спешила заводить разговор: резала пирог и слушала визги русалок на заднем дворе. Речные красавицы, закончив с утренней уборкой, с наслаждением плескались в трёх огромных бочках, которые Гамлет перед отъездом до верху наполнил водой.
Самое забавное, что купаться в речке русалки наотрез отказывались. «Это же обычная речка, в ней каждая плавать может!» – фыркали они пренебрежительно.
А вот вода, специально для них налитая – это да! Высший класс! И Лида каждый раз хихикала, вспоминая, с каким важным видом и гордыми лицами они залезали в старые бочки.
Лида нарезала пирог, разлила чай и села напротив Маргузина.
– Давай, – сказала она, пододвигая ему тарелку. – Рассказывай.
– А русалки если услышат? – промямлил он.
– Они плескаться будут ещё минимум час. Посетителей у нас всё равно нет, а гоблины сегодня не придут – не их день. Так что самое время поговорить по душам, – успокоила шикшу Лида.
Маргузин долго жевал нижнюю губу, смотрел в стол, вздыхал. Наконец заговорил.
– Я ведь шикша, – начал он. – Это вроде как домовые, только… ну, с гоблинской примесью. Только гоблины уродливые, а мы нет. Мы мелкие, но шустрые и красивые. Да, красивые. Но я… Меня выгнали, выгнали, когда я ещё пацаненком был. Папка вывел, вывел за дверь, дал пинка и сказал: «Иди, уродец, на все четыре стороны». А мамка ещё дорогу за мной водицей полила, чтобы я не возвращался.
– Как это?! – поразилась Лида. – Как это выгнали?!
– Ну, так... Я родился жутко уродливый: нос кривой, уши разного размера, ноги колесом. Все потешались, потешались надо мной. Обзывали всяко разно. Не помню, чтобы меня просто так, по имени называли. Ну и над мамкой с папкой смеялись, что такого уродца выродили, –