Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли
Каждый его день проходит точно так же, как предыдущий и следующий. Подъём в восемь утра, потом завтрак, занятия, обед, час игр и отдыха, предназначенный для того, чтобы дети учились общаться друг с другом, и ужин. В девять все должны быть в постели. В половине десятого выбранных для тестов уводят в скрытое крыло приюта. Их интеллектуальные способности проверяют загадками и заданиями, ответы записывают и фиксируют, а затем отправляют обратно в кровать после настоя из цветов лотоса, который постепенно стирает воспоминания.
Каждую из этих частей дня Уильям проводит один.
Но и это его не волнует.
Единственного ребёнка, который относится к нему не так, как остальные, зовут Малакай. О нём тоже шепчутся, только иначе — со страхом. Дети предупреждают друг друга держаться от него подальше.
Малакай здесь с младенчества: его нашли возле мусорного контейнера, когда ему был всего один день. Уильям часто думает о том, насколько тяжело ему, должно быть, приходится. Ответ приходит сам собой, когда он случайно наблюдает за ним. У Малакая всегда злое выражение лица, словно он ненавидит весь мир, даже самого себя. Слишком сильное чувство для такого маленького ребёнка.
Малакаю, как и Уильяму, плевать на шёпот за спиной. Он настоящий ураган: носится по саду с криками, со всеми ссорится, постоянно получает наказания на занятиях и отказывается есть большую часть того, что ему подают в столовой.
Дети в «Сент-Люцифере» почти боятся его, настолько, что иногда начинают сомневаться, действительно ли именно Уильям здесь самый странный.
Через две недели после появления Уильяма Малакай вдруг замечает, что ни разу с ним не разговаривал. Он видит его там — с чуть длинноватыми каштановыми волосами, тусклыми зелёными глазами и нахмуренным лбом, когда тот пытается собрать из Lego что-то совершенно непонятное.
Всё ещё тяжело дыша после бега, Малакай подходит ближе.
— Эй.
Уильям смотрит на него, а потом возвращается к своей игре.
— Как тебя зовут? — не отстаёт тот.
Никакого ответа.
— Ты немой, как говорят остальные?
Уильям едва заметно улыбается и пожимает плечами.
Ему всё равно.
Детский разум работает странно, необъяснимо и удивительно. Именно эта реакция Уильяма заставляет Малакая сесть рядом. Его короткие ноги широко расставлены, ступни болтаются, потому что он не способен просидеть неподвижно дольше двух секунд.
— Что строишь? — спрашивает Малакай.
Уильям не удостаивает его объяснением. Изо рта не вырывается даже вздоха. Даже движения у него кажутся беззвучными. Единственный звук — стук деталей Lego, которые сталкиваются, соединяются, разбираются и снова собираются.
Малакай изучает незавершённую фигурку так, будто перед ним самая сложная головоломка на свете. Потом начинает догадываться.
Машина?
Он не знает, что Уильям любит автомобили, потому что, будь у него машина, он мог бы сесть в неё и сбежать отсюда. В конце концов, если одна машина привезла его сюда, другая может увезти прочь.
— Это машина! — кричит Малакай, гордый тем, что разгадал загадку.
Уильям кивает — настолько загадочно, что этот жест вполне может означать что угодно.
Когда Малакай берёт деталь Lego, собираясь помочь, руки Уильяма замирают, а глаза мгновенно устремляются на нового товарища. Во взгляде смешиваются оскорблённость и удивление, но новенький этого не замечает. Или, что вероятнее, решает проигнорировать.
За полчаса, вместе и почти не говоря ни слова, они собирают маленькую машинку из Lego. Красную, яркую, с чёрными колёсами. К сожалению, совсем не тот вид транспорта, на котором Уильям мог бы сбежать из «Сент-Люцифера», но благодаря ей он узнаёт, что не все дети считают его странным и не все видят в нём только его избирательный мутизм.
Недели тянутся медленно, но для Уильяма они уже не похожи на прежние.
Появилось кое-что новое: Малакай. Или Кай, как его некоторые называют. После очередных неприятностей и нескольких ссор он ложится рядом с Уильямом и наблюдает, как тот строит из цветных кубиков всё новые вещи. У них даже появляется собственная игра: Малакай должен угадать, что именно пытается построить Уильям. Если угадывает — выигрывает. Что именно, он и сам толком не знает, но ему всё равно весело. А заодно он без остановки болтает, даже не получая ответа.
Честно говоря, в какой-то момент он начинает думать, что детский шёпот — не просто злость, а правда и что Уильям действительно немой. Поэтому однажды спрашивает снова.
Уильям вздыхает.
Малакай навостряет уши.
— Да? Ты не умеешь говорить? Правда?
Он уверен, что Уильям строит книгу.
— Ничего себе, — продолжает он. — Я никогда не встречал человека, который…
— Я умею говорить, — перебивает Уильям самым безразличным тоном, на какой способен. — Просто не хочу.
Малакай остаётся с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Он даже не замечает, что оказался прав и Уильям действительно собрал книгу с синей обложкой.
С того дня один продолжает упорно хранить свой избирательный мутизм, а второй всё так же разговаривает с ним и пытается угадать, что он строит.
Но одно в сердце Уильяма совершенно точно: ему нравятся эти моменты с Малакаем. Настолько, что у него появляется желание и даже потребность как-нибудь это показать. Поэтому иногда он протягивает ему несколько деталей Lego и приглашает строить вместе. За одну неделю у них набирается невероятное количество машин.
Когда Малакай заболевает и вынужден лежать в постели с температурой, Уильяму его не хватает. Он садится играть прямо под огромным деревом, на которое Кай любит забираться, чтобы бросать веточки в других детей.
Но не во всех.
Он целится в самых злых — тех, кто шепчет гадости про него и про Уильяма.
Уильям находит острый камень и, оглянувшись по сторонам, вырезает на коре две буквы.
«В».
«М».
ВМ. Их инициалы.
Проходит три месяца. Занятия продолжаются, приёмы пищи в столовой по-прежнему даются Малакаю тяжело, потому что он никак не может перестать влипать в неприятности, а Уильям строит бесконечное количество вещей, в основном машин. Одних детей усыновляют, другие приезжают. И среди последних появляется одна особенно необычная.
Девочка с длинными рыжими волосами, очень бледной кожей и глазами разного цвета. Один карий, другой голубой.
Дети снова начинают судачить.
Её зовут Хейвен, но кто-то произносит имя неправильно и называет её «Хэвен» — как «рай».
В первый же день Хейвен и Малакай ссорятся. Он забирается на большое дерево в саду и начинает срывать один лист за другим и сбрасывать их на неё, а она не может залезть наверх с такой же лёгкостью.
На второй день лучше не становится.
На третий дети уже шепчутся, что и