Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки! - Мира-Мария Куприянова

- Ладно, – со скрипом согласился он- Отнесите графиню в карету. И возвращайтесь в дом. Буду ждать Вас в кабинете. Хотелось бы обсудить… как сильно и глубоко я Вам признателен.

- К чему спешить? – равнодушно дернул плечом генерал- Признаться, я уже собирался откланяться. У меня есть другие планы на остаток вечера. А у Вас гости. И кузина, которая никак не справится с нервами без Вашего участия. Не переживайте, Арвел. У нас будет еще много возможностей встретиться, переговорить… А сейчас прошу меня простить, состояние леди Стоун и правда требует моего скорейшего участия.

И игнорируя скрип герцогских зубов, генерал со мной на руках твердой походкой двинулся вперед.

Утро встретило меня шелестом аккуратно раздвигаемых портьер, звоном чашки с горячим шоколадом, которую горничная осторожно ставила на столик, и полным сумбуром в моих мыслях.

Вчера все завертелось… слишком быстро. Как-то, я оказалась не готова к тому, что сюжет начнет развиваться прямо сразу и с порога. Да еще и меняться, словно запущенный по выставленным костяшкам домино импульс. Одно движение в сторону- и вот уже не просто Розали встречает в саду генерала, а сперва я встречаю ее, а потом падаю в пруд, тем самым нарушая канон извечных несчастных случаев, случающихся с главной героиней по вине злодейки. Потом к нам присоединяется генерал, но, почему-то, вовсе не оказывается покорен прекрасной во всех смыслах Розали. Вместо этого он упорно защищает меня, и ни разу не перекидывается даже словом со своей будущей потенциальной роковой любовью! Сама я, качественно вымоченная в пруду, тоже уже не возвращаюсь на бал. А, значит, не успеваю наговорить в свете гадостей про «кузину» жениха. И если последнее как раз, вроде как, весьма соответствует моему плану. То все остальное… как минимум, является элементом неожиданности, который я пока никак не могу оценить.

- И кое-что еще напрягает. Например, непонятный мне поступок главного злодея, – устало выдохнула я, качая головой и поглубже зарываясь в подушки- Зачем же он соврал? Зачем пытался меня выгораживать?

- Вы что-то сказали, госпожа? – тут же вскинулась горничная.

- Ничего…эм…

- Анна, госпожа.

- Точно. Анна. Ничего. Просто мысли вслух.

- Конечно, госпожа. Просто если Вы уже проснулись, то мисс Симона просила напомнить Вам, что в полдень мы ожидаем с визитом генерала Сарвира.

- А? Что? – вскинулась я- А... зачем он приедет? В смысле, что это очень кстати и я рада, но…

- Вчера, когда лекарь уже дал Вам укрепляющее средство и успокаивающий чай и Вы уснули, генерал выразил намерение заехать сегодня и справиться о Вашем здоровье, на правах Вашего спасителя, так сказать.

- Спасителя? – скептично выгнула я бровь- Он прямо так и сказал?

- Да! И его Сиятельство, граф Стоун без сомнений поддерживает это утверждение. Он выразил глубочайшую признательность генералу и сказал, что ваш дом всегда открыт для него.

- Естественно, – задумчиво кивнула я, разом окунаясь в воспоминания Мелиссы, наполненные ощущением безграничной отцовской любви и тепла.

- И еще Ваш батюшка сказал генералу, он окажет ему величайшую честь, если тот не преминет нанести визит, – закончила горничная- По этому поводу на кухню отдано особое распоряжение быть готовыми к полуденному чаю и праздничному обеду. Никто не знает, что предпочитает Его Сиятельство. Повар на ногах с рассвета!

- И который теперь час? – подозрительно покосилась я на яркое солнышко за окном.

- Одиннадцать, госпожа. После лечения Вы глубоко уснули и лекарь настоятельно рекомендовал не мешать Вашему организму как следует отдохнуть для восстановления.

- Вот же-шь, – почти матюкнулась я, сваливаясь с кровати, насмерть запутанная в многослойной просторной ночной сорочке- Анна, помоги же мне! У нас же почти нет времени!

«В двенадцать! Генерал сам приедет в двенадцать! Вот удача!»- внутренне ликовала я, напряженно вспоминая вчерашнюю встречу и позволяя служанке бесцеремонно вертеть меня во все нужные ей стороны, чтобы быстро и качественно упаковать меня в легкое платье цвета первой листвы, уложить мои темные локоны изящной короной и вдеть в уши маленькие, легкие сережки с хризолитом.

Во время моей транспортировки к карете он, пожалуй, не произнес и слова. И после, приняв предложение воспользоваться нашим экипажем, молча последовал за нами до самого дома.

Отец пытался, было, завязать непринужденную беседу по дороге домой. Но вскоре быстро сник, раздавленный обуревавшим его беспокойством. Компаньонка, твердо следуя этикету, молча замерла подле меня, уперев взгляд в проплывающие за окном виды. А сам генерал, кажется, и вовсе не планировал издать ни одного звука.

Полумрак ограниченного пространства словно мягко скрадывал пугающие уродства на его лице, оставляя освещенным лишь обращенную к окну здоровую половину. И будто бы наслаждаясь самой возможностью рождать страх в глазах оппонента, генерал выверенными и неотвратимыми движениями поворачивался шрамами к свету, позволяя во всей неприглядной красе оценить масштаб увечий. Я сидела молча, изо всех сил стискивая озябшие пальцы под полами накинутого на плечи генеральского кителя. Зубы упорно выбивали чечётку, убивая саму идею завести хоть мало-мальски связный разговор. Все, что мне оставалось, держать подбородок высоко задранным и смело встречать эти полные непонятного мне намека взгляды, отказываясь испуганно отводить глаза от выпячиваемых с таким удовольствием изъянов. Ловя на себе мои напряженные, излишне прямые взгляды, дракон отвечал скептично-насмешливым блеском льдисто-голубых глаз и едва различимой усмешкой, кривившей здоровый уголок его губ. Но все так же упорно молчал.

Казалось, дорога до дома Стоун будет и вовсе бесконечной. В любом случае, к концу поездки, я уже держалась на чистом упрямстве. А тяжелые взгляды генерала потеряли львиную долю своей провокационной злости и вовсю блестели неподдельным беспокойством. Настолько явным, что едва карета подкатила к парадному входу, мужчина без лишних слов снова сгреб меня в охапку и самолично отнес в недоступную простым смертным обитель девичьей невинности- то бишь, в мою спальню.

Слава Богу, что хотя бы сразу после этого, под аккомпанемент нервного оханья графа Стоуна, дракон покинул вверенные мне помещения, оставив мое замерзшее тело под опекой перепуганной компаньонки и суетящихся горничных.

Однако, как оказалось, сразу он не уехал. Его Сиятельство самолично дождался приезда лекаря, который после тщательного осмотра вынес вердикт, что кроме небольшого переохлаждения и пары ушибов, иного вреда