Ты будешь нашей невестой - Лили Бэнг

Прошёл месяц. Месяц серости, боли, пустоты.

А потом я начала злиться.

Сначала это была маленькая искорка где-то глубоко. Потом разгорелась в пожар. Как они посмели? Как посмели ворваться в мою жизнь, перевернуть всё вверх дном, влюбить меня в себя и уйти? Как посмели оставить меня здесь, в этом обычном мире?

Злость была лучше, чем апатия. Она двигала. Заставляла вставать по утрам, идти, делать.

Я решила взять себя в руки. Не для них. Для себя.

Перевелась на заочное отделение — к чему мне эти лекции, если я всё равно не слушаю? Сняла небольшую квартиру, чтобы не видеть эти общажные стены. И однажды, листая ленту, наткнулась на фото Таиланда. Бирюзовая вода, белый песок, пальмы.

И поняла, что хочу туда. Я хочу видеть что-то, кроме серого неба и унылых лиц. Я хочу жить.

Билет купила в тот же день, не думая. Деньги из конверта оказались приличной суммой. Достаточно, чтобы не думать о работе хотя бы полгода.

Через неделю я уже шла по трапу самолёта, сжимая в руках паспорт и чувствуя, как внутри что-то оживает. Впервые за долгое время.

Таиланд встретил меня жарой, запахом цветов и зелени. Я сняла маленький домик на берегу, ходила босиком по песку, плавала в море, ела фрукты и просто… дышала. Впервые за два месяца дышала полной грудью.

А потом, чтобы занять голову, завела блог. Сначала просто выкладывала фото — закаты, море, улыбающихся местных. Потом начала писать тексты. О путешествиях, о свободе, о том, как важно иногда потерять всё, чтобы найти себя.

Подписчики пошли не сразу. Но пошли. Им нравилось, как я пишу. Им нравилось, что я смелая, свободная. Они не знали, что за этой свободой стоит потеря. Что каждое утро я просыпаюсь с мыслью о двух мужчинах, которые перевернули мою жизнь и исчезли.

Но блог помогал. Он давал цель. Давал иллюзию, что я что-то контролирую.

Иногда, глядя на закат, я думала: вспоминают ли меня? Скучают ли?

В моих мечтах они думали и скучали. А в самых смелых мечтах ещё и находили меня. Признавались в любви и говорили, что никогда не уедут больше и не бросят. А потом я заставила себя не думать о них.

Виза в Таиланде закончилась, я переехала во Вьетнам. С мужчинами сходиться даже не пыталась. Хотя со мной знакомились, приглашали на свидания, и я даже пару раз согласилась.

Но либо времени прошло ещё мало, либо эти два бандита на всю жизнь засели в моих мозгах.

Я даже пробовала целоваться с одним парнем после свидания. Но он показался мне таким...невинным. Я по сравнению с ним была очень опытной. И эта разница снова напоминала мне, что на меньшее я не согласна.

Не могу. Не хочу. Лучше быть одной.

Я сидела на маленьком балконе своей вьетнамской квартирки, потягивая холодный кокосовый сок, и смотрела, как солнце медленно погружается в море. Закаты здесь были безумно красивые — розовые, оранжевые, фиолетовые. Я снимала их на камеру, выкладывала в блог, писала философские посты о свободе и внутренней гармонии.

Внутренняя гармония, конечно, врала безбожно. Но подписчикам нравилось.

За спиной играла тихая музыка, вентилятор лениво гонял тёплый воздух. Вечер обещал быть таким же, как все предыдущие — спокойным, одиноким, предсказуемым.

Я как раз допивала сок, когда в дверь постучали.

Я нахмурилась. Ко мне никто не ходил. Соседи не знали, курьеры звонили заранее. Может, ошибка?

Стук повторился — настойчивее, громче.

Я встала, накинула лёгкое парео поверх купальника и поплелась открывать. Распахнула дверь — и мир остановился.

На пороге стояли ОНИ.

Артём и Кирилл. В шортах, майках, с рюкзаками за спиной, загорелые, огромные, совершенно нереальные посреди этой вьетнамской экзотики. Я смотрела на них и не верила глазам. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом пустилось вскачь.

— Привет, малышка, — хрипло сказал Артём, и его губы растянулись в знакомой усмешке.

Я отшатнулась, вцепившись в дверной косяк. Ноги стали ватными.

— Вы… как… что вы здесь делаете?

— Искали тебя, — просто ответил Кирилл, и его глаза, такие родные, тёплые, смотрели на меня с той же нежностью, что и тогда, в последний день. — Ты не представляешь, сколько времени мы потратили, чтобы найти твой след.

— Зачем? — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. Та самая, что копилась месяцами. — Я вам не нужна была. Вы сами меня бросили.

Артём шагнул вперёд, но я выставила руку, останавливая его.

— Стоять. Не подходи.

Он удивлённо приподнял бровь, но остановился. Кирилл остался стоять на месте, но я видела, как напряглись его плечи. Два хищника, замерших перед добычей.

— Наташ, — начал Кирилл примирительно, — мы понимаем, что ты злишься. Но дай нам объяснить…

— Объяснить, что? — во мне, наконец, прорвалась вся боль последних месяцев. — Что вы просто исчезли из моей жизни? Что оставили мне конверт с деньгами, как любовнице на прощание? Что я должна была сидеть и ждать, когда вы вспомните обо мне?

— А не хер было уезжать, — буркнул Артём, и я аж задохнулась от такой наглости.

— Я уехала? — мои глаза расширились. — Это ВЫ уехали! Вы меня выставили! Сказали, что работа, что так надо, что мне учиться нужно!

— Мы искали тебя, — повторил Кирилл, делая осторожный шаг вперёд. — Два месяца. Объездили полстраны, пока вышли на твой блог. Ты хоть представляешь, как мы с ума сходили?

Я покачала головой, отступая в квартиру. Они вошли следом, и дверь за ними захлопнулась. Я оказалась в ловушке. В лучшей ловушке в своей жизни.

— Ну и что, что искали? — я пыталась держать оборону, хотя голос предательски дрожал. — Я вам не нужна была. А теперь вспомнили? Найти решили? Идите к тем, кого вы трахали все эти месяцы!

Артём и Кирилл переглянулись. На лице Артёма мелькнула та самая усмешка.

— Кажется, кто-то давно сексом не занимался, — сказал он, и в его голосе прозвучало такое знакомое, родное самодовольство.

— Наташ, заканчивай ревновать, — добавил Кирилл, и его взгляд скользнул по моему телу, едва прикрытому тонким парео. — У меня уже член дымится.

— Так передёрни, чтобы не дымился, — огрызнулась я, чувствуя, как предательское тепло разливается внизу живота. Чёртово тело. Оно их помнило. Оно по ним скучало.

Артём приподнял бровь.

— Кажется, сейчас кто-то договорится.

— Только попробуйте, — прошипела