Доклад без правил - Матильда Старр

Место это я нашла ещё на первом курсе — забрела туда однажды вечером, когда в общежитии было слишком шумно, чтобы сосредоточиться, и с тех пор возвращалась сюда всякий раз, когда хотелось побыть одной. Плоский участок крыши, скрытый от посторонних глаз, откуда открывался вид на парк академии. Летом здесь пахло нагретой на солнце черепицей, а сейчас, в прохладный осенний вечер, — сырой листвой и первыми нотками приближающейся зимы.

Я устроилась на своём привычном месте, прислонившись спиной к тёплой ещё стенке трубы, и раскрыла учебник. Но читать не получалось совершенно. Строчки расползались перед глазами, складываясь в бессмысленные узоры, буквы плясали, а смысл ускользал раньше, чем я успевала дочитать предложение до конца. На глаза то и дело наворачивались слёзы, которые я упрямо смаргивала, злясь на саму себя за эту слабость — можно подумать, слезами делу поможешь!

Как же обидно!

Всю дорогу я уверяла Синти: Элмерз не такой. Спорила с ней, находила ему оправдания. А он оказался не просто «таким», а хуже!

Внизу, где-то со стороны парка, доносились звуки музыки и смех — вечеринка набирала обороты. Я закрыла глаза, позволив себе на минуту просто посидеть в тишине, вдыхая прохладный вечерний воздух, и почти успокоилась, когда скрип за спиной заставил меня резко обернуться.

Сердце подпрыгнуло от неожиданности — за все годы, что я приходила сюда, меня здесь не находил никто и никогда. Даже Синти не знала об этом моем убежище.

В проеме чердачной двери, освещенный снизу тусклым светом лампы, стоял Элмерз. Злость поднялась во мне мгновенно, горячей волной: что он вообще здесь делает? Кто его звал?

Но следом пришло и удивление: как он вообще узнал, где меня искать?

— Ты часто тут бываешь, я знаю, — сказал он, осторожно перешагивая на крышу.

Откуда знает? А ведь он и за завтраком знал что мне нравится… И что бы это значило? Впрочем, какая разница. Может, у него тоже абсолютная память, как у Эмилии. И он помнит кучу бесполезных вещей.

— Что тебе здесь надо? — спросила я, захлопывая учебник.

— Поговорить с тобой, это же очевидно.

— Только я не хочу разговаривать. За разговорами отправляйся на вечеринку. Там как раз празднуют твою победу.

— Нашу победу, — поправил он.

— Что-то я себя победителем не чувствую. Наоборот, чувствую себя обманутой!

Он ничего на это не сказал — просто стоял, глядя на меня, и в неровном свете, падающем из чердачного проема.

— Не понимаю, зачем тебе это было нужно? Ты ведь легко справился бы сам с этой работой! Или тебе было просто лень собирать материал? Да ты мог выбрать любую тему и отлично с ней справиться! И зачем было вот это все?

— Ты действительно не понимаешь?

— Нет.

Он покачал головой и уселся в паре шагов от меня.

— Просто ты мне нравишься. Вот и все.

Сердце замерло на мгновение, а потом пустилось в галоп.

Он что, это серьезно? Грей Элмерз, красавец и мечта девушек, только что сказал, что ему нравлюсь я? Не кто-то из популярных девчонок, признанных красавиц, а… я?

— И какая тут связь с твоим обманом? — спросила я строго.

Вовсе я не собиралась на радостях растекаться лужицей!

— А как еще я мог познакомиться с тобой ближе? Ты все время учишься. Ни вечеринки, ни парни тебя не интересуют, вообще ничего не интересует, кроме книг и учебы. А в книгах про меня, сама понимаешь, не пишут.

— И поэтому нужно было вымарать мое имя из журнала? А просто подойти и заговорить ты не пробовал?

— Вот! Ты даже не помнишь! Пробовал и не раз. Но ты либо не замечала меня в упор, либо фыркала и уходила, будто я говорил какие-то глупости. Впрочем, наверное, я действительно говорил глупости… И так всякий раз, когда ты оказывалась рядом.

— Ну да… Попытаться обменять книги на свидание… Это было не очень умно, — хмыкнула я.

— Вот видишь! Теперь ты меня понимаешь! — улыбнулся Грей.

Так, что-то рано он разулыбался!

— И ты решил, что лучший способ добиться моего внимания — это украсть мою научную тему? Гениально, Элмерз. Просто гениально!

Он поднял на меня глаза, и в них я увидела что-то похожее на настоящее раскаяние.

— Мне жаль… Но… Может, давай начнем все с начала? Раз уж мы уже узнали друг друга лучше? Мы могли бы…

— Извини, — перебила я его, поднимаясь на ноги и отряхивая юбку. — Но мне не очень нравится то, что я о тебе узнала. К тому же меня по-прежнему не интересуют ни парни, ни вечеринки.

Я направилась к двери, чувствуя спиной его взгляд, но не оборачиваясь — потому что знала: обернись я сейчас, разревусь прямо при нем, а этого мне не хотелось. Я спустилась по шаткой лестнице, оставляя его одного наверху, — там, где обычно пряталась от всего мира я сама.

Следующие несколько дней прошли в каком-то странном настроении, будто внутри меня одновременно жили два разных человека, и они никак не могли договориться.

Один твердил: ты всё сделала правильно. Он обманщик и негодяй. Тот кто врет с такой легкостью, будет обманывать и дальше. И всегда найдет для этого веское оправдание. Этот голос звучал уверенно и разумно, и я мысленно кивала каждому его слову.

Второй же, куда тише, но настойчиво, спрашивал: а что, если ты поторопилась? Что, если он и правда всё это время просто не знал, как иначе привлечь твоё внимание, а результат вышел куда хуже, чем он рассчитывал? Что, если ты захлопнула дверь именно в тот момент, когда за ней впервые показалось что-то настоящее?

Я гнала эту мысль прочь всякий раз, стоило ей появиться, но она возвращалась с завидным упорством — то во время лекции, когда я вдруг ловила себя на том, что вместо конспекта вывожу в тетради какие-то бессмысленные сердечки, то вечером, когда пыталась читать и обнаруживала, что уже десять минут смотрю на одну и ту же страницу, не понимая ни слова.

Синти, разумеется, заметила неладное почти сразу.

— Ты не влюбилась, часом? Потому что вид у тебя ровно такой, какой бывает у влюблённых дурочек в третьесортных романах. Задумчивый и слегка помятый.

— Вот ещё, — буркнула я, уткнувшись в учебник