Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

К счастью, Штраус не торопил. «Хорошее дело спешки не любит», – сказал он, попросив лишь доставить готовый инструмент на Рофраногассе, так как сам был слишком занят выступлениями со своим оркестром. Кажется, год назад он взял на себя руководство… Да и с двумя маленькими детьми женщине было не до этого.

Софи вздохнула: она надеялась, что сегодняшний день обойдётся без происшествий. На прошлой неделе выдалось несколько счастливых часов, и её охватило острое желание закончить скрипку, над которой работала уже три месяца: вырезать завиток, подогнать колки, сделать гриф, выточить и подогнать подставку с нижним порожком, установить душку… Но проще сказать, чем сделать. Всё это требовало времени.

Ещё год назад её муж был уважаемым скрипичным мастером. Он часто повторял, что на создание скрипки не должно уходить больше трёх месяцев. «Всего-то пятьсот этапов работы». Её робкие попытки оправдаться – зачастую муж сам был виноват в задержках – он неизменно пресекал взмахом руки. Взмахом, за которым следовала пощёчина.

– Где ты была?

Софи вздрогнула. Опять настолько погрузилась в мысли, что не услышала его шагов. Краем глаза она видела, как Пауль стоит в дверях, держась за косяки, и тихо проклинала себя за невнимательность.

На Пауле был широкий неподпоясанный халат. Его грязные босые ноги неуверенно покачивались, как на палубе корабля, светлая рубаха туго обтягивала живот, а домашняя шапочка съехала вбок по склонам сальных кудрей. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что оно покрыто багрянцем. Перед ней стоял сорокалетний мужчина, когда-то стройный, ухоженный, один из лучших скрипичных мастеров Вены.

– Я тебя спрашиваю, Софи. – Слова невнятно вываливались из его рта.

– Прости. – Она отвернулась, разглядывая этикетки на флаконах в угловой полке. Надписи «льняное масло» и «спирт» уже почти не читались, и вдруг переклеить их показалось ей самым срочным делом.

– Тебя долго не было, – пробормотал он.

– Мне жаль, на улице скользко, пришлось идти медленно.

Пауль попытался говорить чётче:

– Ты думаешь, скрипки по волшебству починятся… пока ты… пока ты разгуливаешь? Заказы не терпят отлагательств.

– Ты… – начала она возражать, но тут же сжала губы и нервно переплела пальцы на коленях.

– Что ты хотела сказать, моя дорогая?

Спиной она чувствовала, что он приближается.

– Ничего, совсем ничего, – поспешно заверила она.

– Ты не хочешь со мной говорить? – Он остановился прямо за ней, и вскоре она ощутила его грубую ладонь на своей щеке. – Разве я когда-нибудь причинил тебе зло? Ты ведь моя драгоценность.

Осторожно, избегая резких движений, Софи повернула голову вбок, уклоняясь от его прикосновения. Щека горела памятью о последней пощёчине. Всё её существо протестовало и требовало немедленного побега.

– В чём дело? Я тебе больше не нужен? Я для тебя обуза? Ничего не стою? Просто грязь под ногами?

Она хотела ответить, но язык отяжелел и не слушался.

Пауль схватил Софи за плечо, грубо развернул к себе и приподнял её подбородок, заставляя запрокинуть голову. Жест был почти нежным, будто он собирался поцеловать её, но пальцы впивались всё сильнее, когда он продолжал:

– Так ты думаешь, да? Что я пропойца, которому место в канаве, и чем скорее я там окажусь, тем лучше? Это вот так ты обо мне думаешь?

– Нет, – выдавила Софи, съёжившись на табурете. Его пальцы держали голову в болезненном положении – словно она висела на виселице.

– Нет? – переспросил он.

Закрыв глаза, она попыталась покачать головой. Пауль резко ослабил хватку и отшатнулся от жены.

– Хорошо, тогда не буду тебе мешать.

Лестница застонала под тяжёлыми шагами, и пока Софи, потирая шею, поворачивалась к верстаку, дверь наверху громко захлопнулась. Женщина шумно выдохнула, пытаясь заглушить душевную боль. Надо быть благодарной, что на этот раз отделалась легко. Ненависть к мужу была сильнее страха и помогала укрепить внутреннюю защиту. Она не позволит сломать себя так просто.

Софи встала, чтобы собрать ингредиенты для скрипичного лака, и с каждым шагом на её лице всё шире расцветала улыбка. Она сновала туда-сюда, принося к верстаку сосуды: шеллак[5], канифоль, слезинки мастики, смолу элеми, камфору и спирт – вот её секрет, её изобретение.

Все те годы, что муж обучал Софи скрипичному мастерству, – как известно, жена – бесплатный работник, – она тайно разрабатывала этот состав, экспериментируя с пропорциями, стремясь добиться идеала.

Никто не знал о её открытии, даже Пауль думал, что она строго следует его указаниям. Но это был рецепт Софи, её знание, её маленькое сокровище, которое она, как собственных детей, защищала от всего мира.

Женщина склонилась над верстаком и положила кусочек шеллака на чашу, не спуская глаз со стрелки весов. Сосредоточенно нахмурив брови, она добавляла кусочек за кусочком эту смолу, добытую из коры восточных деревьев, поражённых лаковыми червецами.

Стрелка замерла на ста граммах. Софи знала, что, пока руки заняты, голова не будет так много размышлять о её невзгодах. Так было и сейчас, когда она толкла вязкий шеллак в ступке, заставляя его подчиниться замыслу и рецептуре.

На лбу женщины проступил пот. Будучи поглощённой этим почти магическим процессом, она даже не дышала и остановилась, только когда порошка стало достаточно. Другие смолы – по сто граммов канифоли и мастики в виде слёзок – измельчались легче.

Открыв банку с камфорой, она почувствовала резкий запах эвкалипта. Серо-белая масса была жирной, и нож с некоторым усилием разрезал вязкий кусок. Измельчённую камфору она добавила к другим ингредиентам в литровую бутыль. Двадцать шесть граммов элеми – желтоватой смолы с запахом фенхеля – тоже нарезала кубиками, а в конце раздробила селенит на мелкие кусочки, чтобы они прошли через горлышко. Тщательно всё перемешав, женщина заполнила бутылку на три четверти спиртом.

Радуясь, что процесс прошёл без помех, Софи закупорила сосуд и поставила его на полку у печи – тепло ускорит реакцию, и через день-два можно будет фильтровать жидкость.

И тут Софи услышала шаги. Она замерла.

«Только не снова, – мысленно застонала она. – Нет. Нет причин для беспокойства. Пауль, наверное, просто идёт на кухню за выпивкой, он не вернётся в мастерскую», – пыталась она убедить себя. Не в силах пошевелиться, женщина ждала, затаив дыхание.

Через некоторое время шаги раздались на лестнице, затем стихли. Напряжение спадало медленно, но она сосредоточилась на следующей задаче: нужно было приготовить краску для лака.

Она растёрла в ступке «драконову кровь» – романтичное название для красителя из молуккских пальм