Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

– Софи, милая! – Блондинка радостно замахала рукой.

«Вот и встреча с невесткой…»

– Как же приятно снова тебя видеть! – воскликнула Флорентина, подбирая полы длинного красного платья и роскошного пальто, отороченного мехом, пока шла навстречу. Софи замерла на месте, кутаясь в свой скромный тёмно-синий плащ, сквозь который мартовский ветер впивался ледяными шипами.

Её невестка всегда уделяла нарядам особое внимание – независимо от того, позволял ли бюджет её мужа Петера такие траты или нет. Он, как и его брат-близнец Пауль, был скрипичным мастером, но его мастерская не приносила и половины дохода брата. Впрочем, он зарабатывал достаточно – будь Флорентина чуть бережливее, они бы давно скопили состояние.

– Я купила несколько лотерейных билетов, – с лёгким смешком сказала Флорентина, указывая на расшитый розами кошелёк, туго набитый бумагами. В её зелёных глазах сверкал озорной огонёк. – Иногда ведь можно и рискнуть, правда?

– Конечно, – спокойно ответила Софи, прекрасно зная, как её невестка привыкла «ловить удачу за хвост».

Флорентина напоминала тех кукол с раскрашенных гравюр из «Венского журнала искусств, литературы, театра и моды»: пальто в красно-бежевую клетку, облегающее фигуру, вызывало у прохожих смесь любопытства и насмешек. Софи невольно признала про себя, что клетчатый узор ей даже нравился – но только не этот вызывающий алый атласный шляпный монстр, украшенный тюлевыми цветами и перехваченный под подбородком бантом. Ни за что бы она не променяла на него свой скромный чепец.

– Ты так бледна, дорогая! – вдруг воскликнула Флорентина, словно продолжая давний разговор. – Ты заболела?

Софи покачала головой:

– Всё в порядке. Просто устала. Тяжёлая корзина, да и близнецы с хозяйством выматывают.

– Как поживают мои крестники? Давай я провожу тебя – мне всё равно по пути.

Софи вздохнула, поднимая корзину. Флорентина, конечно, приписала это тяжести покупок. Она вела себя так, будто ничего не изменилось. Да, раньше они ладили: даже вышли замуж в один день, часто встречались вчетвером – братья обсуждали работу в мастерской, а они с Флорентиной пили кофе в кондитерской. Потом появились дети. У Софи. Не у Флорентины. У последней так и не было детей, и, хотя она никогда открыто не ревновала, она постоянно подчёркивала, что живёт лучше, является идеальной женой и вообще – совершенством. В центре мира Флорентины находилась она сама, и никому другому там не было места. Даже вопросы о крестниках были не заботой, а охотой за сплетнями, которые она потом пустит в ход.

– Ну, расскажи, как мои милые малыши? – допытывалась Флорентина, пока они шли вдоль домов, уступая дорогу грохочущим фиакрам.

– Они уже не малыши, им в этом году уже исполнилось двенадцать. Катерина мечтает закончить учёбу и заняться домоводством, а Кристиан не отрывается от книг – хочет унаследовать мастерскую.

– Мило. Кто бы мог подумать. А как дела в мастерской? У твоего мужа много заказов?

«Кто бы мог подумать». Какое пренебрежительное замечание о детях, которые и учились хорошо, и на скрипке играли прекрасно для своего возраста! Но для Флорентины, конечно, этого было недостаточно. А теперь ещё и расспросы о муже и делах. Как же Софи ненавидела эти допросы! Чего она ждёт? В Вене были четыре скрипичных мастера: две скромные ремонтные мастерские и две – под фамилией Савицкий. Но лишь один из них славился на всю Европу своими копиями Страдивари – её муж, Пауль фон Савицкий. Софи готова была бросить Флорентину прямо на улице, но знала: та тут же побежит жаловаться мужу, а тот явится к ним с претензиями к «невоспитанной жене». Этого она допустить не могла.

– Ну, как мне понимать твоё молчание? – Флорентина изящно приподняла край шляпы, чтобы бросить на Софи осуждающий взгляд, не поворачивая головы. – Дела идут плохо? – Голос её взлетел вверх с фальшивой тревогой, пробуждая в Софи всё больший гнев.

– Ах, Флорентина, что за мысли! – воскликнула Софи, нарочито рассмеявшись. – У моего мужа заказов хоть отбавляй, словно он единственный скрипичный мастер во всей Вене!

«Так тебе, невестушка», – подумала она и продолжила, искусственно смеясь:

– Ты же его знаешь. Он заслужил свою репутацию тяжёлым трудом и теперь в наказание просто не может спастись от наплыва знатных заказчиков.

– Как здорово, – холодно ответила Флорентина. Она слишком хорошо знала, что её муж Петер не мог и близко сравниться со своим братом-близнецом. До сих пор это обстоятельство не вставало между братьями – Петер не был честолюбив и был доволен тем, как шли дела в его мастерской. Но не Флорентина: она не готова была смириться, что в её жизни что-то не лучше, чем у других, и постоянно жаждала больше денег, чтобы окружать себя всё новыми бесполезными безделушками.

Флорентина отвернулась к витринам, словно ища новую тему для разговора.

– Софи, посмотри-ка! Здесь продают маленькие скрипочки из сахарного теста и хлеб «Паганини».

– Прелестно, – односложно ответила она, лихорадочно размышляя, как бы избавиться от невестки, не нарушая приличий.

Казалось, Флорентина почувствовала это, потому что поспешно задала следующий вопрос:

– А вы с Паулем собираетесь на концерт Паганини?

– Нет, он не лучшего мнения о дьявольском скрипаче и потому не желает присутствовать. – Это была полуправда, но Флорентине об этом было знать не обязательно.

– Представляешь, Петер по той же причине отказывается идти! Очень досадное решение, ведь я уже купила билеты на послезавтра, а одной мне не подобает посещать концерты. Но ты могла бы составить мне компанию – было бы чудесно!

«С каких это пор тебя заботит подобающее поведение?» – подумала Софи и тут же догадалась: невестка, видимо, не хотела упустить возможность возобновить контакт и пойдёт на всё, чтобы разведать состояние дел мастерской.

– Это любезно с твоей стороны, Флорентина, но, к сожалению, я не смогу.

– Не волнуйся, деньги за билет возвращать не нужно.

Вот она, прежняя высокомерная Флорентина, делающая вид, будто отказ Софи связан исключительно с бедностью.

– Нет, я действительно не могу. – Живот Софи скрутило узлом, как всегда, когда она попадала в неловкое положение.

– Билеты стоили пять гульденов – сумма немалая, но я могу себе это позволить, не беспокойся. Я с радостью подарю тебе этот билет!

На пять гульденов Софи могла бы кормить свою семью целую неделю, а если экономить, то и две. Но в этом жесте не было искренней щедрости – лишь надменность, и потому она ни за что не приняла бы это предложение.

– У меня слишком много дел, Флорентина,