Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

Боуз сказал: "О!" - и пошел ему на помощь, но Кабал поймал его за руку и сказал:

- Если ты повредишь хотя бы волосок на одной из их самодовольных головок, они убьют и тебя".

- Но мистер Корд не умер! - воскликнул он. Кабал просто крепко держал его за руку и наблюдал, как Корд упал, а кипящая, урчащая лужица меха на том месте, где он стоял, разгладилась и снова стала различимыми личностями, затем разлилась во все стороны, как будто у них была назначена встреча в другом месте.

Когда они ушли, Кабал, наконец, отпустил руку Боуза.

- Теперь он здесь, - сказал Кабал.

Там мало что осталось, только брошенный меч, несколько обрывков разорванной кирасы и несколько обломков снаряжения. Кабал наблюдал, как котенок в нескольких ярдах от него отрывал косточку от пальца, яростно зажав сустав своим очаровательным маленьким окровавленным ротиком.

- А потом их было двое, герр Бозе.

Подобно тому, как резиновый мяч деформируется при ударе только для того, чтобы вернуться в свою обычную форму, так и подавленное настроение Боза вскоре поднялось выше таких мелких отвлекающих факторов, как смерть двух друзей в относительно быстрой последовательности и самыми ужасными способами. В конце концов, жизнь продолжается, что в случае с Гарднером Бозе означало прогуливаться, насвистывать веселую мелодию и вообще демонстрировать бесхитростный, по сути, безмозглый вид. На деревенской улице это было бы приемлемо. В бурых дюнах щелочной пустыни Куппар-Номбо это было немного утомительно.

По крайней мере, было не особенно жарко. Нехватка воды в пустыне была скорее географической случайностью, чем экстремальными температурами, и, хотя до прохлады было далеко, она не была невыносимой. Из всех экологических трудностей свист Бозе был, безусловно, самым тяжелым. Звук был немного приглушен – хотя и недостаточно – носовым платком, которым он повязал рот и нос в подражание Иоганну Кабалу, чтобы не вдыхать больше песка, чем было необходимо. Второе нововведение Кабала - ношение его дурацких солнцезащитных очков с синими линзами, которым Боуз не мог подражать, поэтому ему пришлось яростно щуриться на мелкие пыльные облака, которые превращались в пыльных дьяволов под предлогом любого слабого ветерка.

По крайней мере, Кабалу не придется долго терпеть свист Боуза, поскольку этот отрезок их путешествия будет коротким: согласно картам и заметкам Кабала, заброшенный город лежал в дне пути в песках и был легко виден на расстоянии, так что ошибка в навигации была маловероятна. Когда вдали показались башни древнего Голтота, лишь немного отклонившиеся от заданного курса, они устали настолько, насколько позволяла дневная прогулка по песку, и – поскольку солнце, похоже, не слишком интересовало Куппар-Номбо, – совсем не обезвоживались.

Голтот сильно отличался от того города, который они покинули у озера Ят. Там, где это было странно оживленно, как будто все жители просто прятались с глаз долой и ждали возможности выскочить наружу в непрактично масштабной игре в прятки, Голтот, казалось, был построен как таинственный заброшенный город с первого росчерка стилуса архитектора. Как прокомментировал Бозе, когда они впервые вошли в его обширные владения, это место казалось очень благоухающим древним Египтом, напоминая Мемфис раннего династического периода. Возможно ли, подумал он, что сны первых фараонов повлияли на это место? Кабал был совершенно уверен, что все было наоборот.

В городе было много официальных скульптур, сделанных из плотного камня менее скатологичных оттенков коричневого, чем в пустыне. Возможно, когда-то они были богами и правителями, но тысячи поколений песчаных бурь размыли их лица, превратив их в не более чем набор наводящих на размышления бугорков и контуров, которые, казалось, указывали на то, что лишь немногие начинали с человеческих физиономий. Кабал также отметил, что дверные проемы были неизменно на добрых двадцать дюймов выше обычных земных дверей, и что более важные здания часто, казалось, щеголяли дополнительными дверями любопытного приземистого шестиугольного дизайна, у некоторых более крупных примеров отсутствовал верхний край, и вместо этого они становились пятиугольными. Кабал сдержался, но подозревал, что в этих зданиях побывали посетители, для которых странные двери идеально подходили.

Архитектурный стиль, однако, не был однородным. Тут и там более поздние пристройки стояли в неловком окружении сверхъестественной роскоши оригинальных зданий. Некоторые, казалось, были построены в попытке присвоить город какой-то взаимосвязанной силе, стратегия, которая, судя по текущему положению дел, всегда заканчивалась неудачей. Другие – более редкие – формы были более загадочными. Это были уникальные башни, беспорядочно разбросанные по всему месту, как будто они были сброшены из космоса или выросли на тротуарах и площадях. Их было немного; Кабал насчитал пять хорошо видимых, еще два или три были повалены и разбиты, коричневый песок нарос в сугробы глубиной в несколько ярдов у разбитого камня.

- Волшебники, - пренебрежительно сказал он. "Претенциозным ублюдкам просто приходится устраивать лавочки в башнях, расположенных в неудобных местах. Это эндемичный для них недостаток.

- И этот волшебник , о котором упоминал Эркузидес ...

"Хеп-Сет".

- Да, Гепсет. Значит, один из них будет его, мистер Кабал? - Боуз позволил чему-то похожему на беспокойство промелькнуть на своем круглом лице. - Хотя, послушай, здесь все немного... мертво, не так ли? Как ты думаешь, он все еще где-то здесь?

Кабал подумал было открыть свою сумку, чтобы еще раз проверить, нет ли там Эркузидов, но передумал. Пресс-папье-отшельник стал непокорным после Дилат-Лина, и каждый раз, когда Кабал пытался заговорить с ним, их разговоры становились короче и загадочнее до такой степени, что он просто не хотел больше пытаться.

- Так и должно быть, - сказал он, но это прозвучало не очень обнадеживающе даже для него самого.

Город казался ему мертвым, и он был лучше других подготовлен к тому, чтобы ощутить такое состояние. Он просто надеялся, что больше не потребуется оживлять черепа, хотя мысль об Эркузидах и Гепсете, застрявших в одном и том же Гладстоне и глубоко возмущенных этим, немного приободрила его. 

- Должно быть, это одна из этих башен. Мы будем рыться в них, пока не найдем нужную.

К счастью, претенциозная природа волшебников в целом и тех, кто возводит