Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

- Ах, Готт, - сказал он хриплым шепотом. - Что я наделал? - спросил я.

- Закончил, старина? - спросил Корд. - Вы спасли наш бекон, вот что вы сделали, и мы все вам очень благодарны, поверьте мне. Он пошел будить Боза.

- Нет. Нет, ты не понимаешь, - сказал Кабал.

Он тяжело дышал.

Шадрах был потрясен, узнав симптомы страха.

- В чем дело, Кабал? С тобой что-то случилось, когда ты творил это волшебство?

- Магия?

Кабал посмотрел на него, как будто только сейчас осознав, что Шадрах обращается к нему.

- Магия? Я не совершал никакого действия магии. Это была уловка. . . уловка. Я намеревался только одурачить этих существ, напугать их, заставить думать, что я из тех волшебников, которые повсюду творят заклинания.

Шадрах нахмурился, встревоженный и удивленный.

- Но они... Ты уничтожил их.

- Нет, я этого не делал.

Кабал восстанавливал контроль над собой, но он только скрывал свой страх, а не рассеивал его. 

- Я призвал другие силы. Я делал это раньше при похожих обстоятельствах на том основании, что, по крайней мере, это дает мне немного времени. Понимаете, звонки безнадежны. Они не дают никакого эффекта.

Шадрах начал было что-то говорить, но передумал. Он оглядел деревья и россыпи мелкого серого пепла, которые лежали вокруг. Затем он повернулся к Кабалу, но не озвучил очевидный вопрос. В этом не было необходимости.

- Я призвал Ньярлотхотепа, самого порочного, деспотичного и садистского из них всех. Локи, Ананси, Тецкатлипока, Сет ... Все лица, которые оно носило на протяжении тысячелетий. Бог-обманщик. Ты понимаешь?

- Я воззвал к Ньярлотхотепу, и он услышал.

Шадрах попытался придумать, что бы сказать в утешение. Как владелец похоронного бюро, он умел утешать людей в трудные времена, произносить банальности так, чтобы они казались чего-то стоящими, помогали людям увидеть свет следующего рассвета. Теперь он ни о чем не мог думать. Никогда, за все похороны и кремации, которые он планировал и на которых присутствовал, ему не приходилось сочувствовать кому-то, кто только что привлек внимание – вероятно, зловещее внимание – настоящего и недоброжелательного бога. Бог, которому молились, не полагался на веру и даже не ожидал ее, а просто поражал врагов. Цена, несомненно, будет назначена позже, в какой-то будущий, неуказанный дамоклов день. Что можно сказать человеку, оказавшемуся в таком затруднительном положении?

Вместо этого он самым профессиональным образом похлопал Кабала по плечу. Это было его лучшее похлопывание, которое говорило: Прими мои самые искренние, хотя и неконкретные соболезнования. Это было все, что он мог сделать.

Стоицизма Кабала было достаточно, чтобы спартанец казался склонным к алкоголизму. Случайный наблюдатель не увидел бы явных признаков великого метафизического перелома в его уме и духе, но, тем не менее, он был налицо. Впервые он по-настоящему понял, что имел в виду Ницше, когда говорил о том, что заглянул в бездну. Бездна не только заглянула в него, но и отметила его имя, адрес и размер обуви. Он был встревожен и рассеян, и это делало его словоохотливым.

- Насколько это может быть плохо? - риторически спросил он, когда подавленная группа направилась туда, где, по их мнению, было более или менее направление на Хланит. - Я сталкивался и с худшим. Я уверен, что сталкивался и с худшим. Я попадал в Ад. Я встретил сатану.

Он не заметил потрясенных выражений на лицах остальных. Были ли они шокированы этим признанием или, возможно, возможностью того, что Кабал сходит с ума, вряд ли имело значение. Какой бы ни была причина, их вера в него и его способности была поколеблена так же, как и он сам. 

- Сатана был никем, - пробормотал Кабал себе под нос. - Я плюнул ему в глаз.

Последовала короткая пауза. 

- Фигурально. Я фигурально плюнул ему в глаз. Не мог же я плюнуть ему в глаза.

Еще одна пауза.

- Он был слишком высоким.

К счастью для его невольной аудитории, любые дальнейшие воспоминания о сверхъестественных существах, в глаза которых он изрыгал, в переносном или ином смысле, были прерваны обнаружением тропинки через лес. Тропинка была не очень, но это был первый раз, когда они увидели что-то приближающееся к расчищенному маршруту, и это их приободрило, поскольку такое существо наверняка могло существовать только на опушке леса.

После минутного тихого обсуждения того, следует ли им идти по тропинке тем или иным путем, затем тихого спора, затем тихого подбрасывания одной из золотых монет Шадраха, они пошли этим путем, надеясь, что Удача будет к ним благосклонна. Фортуна казалась гораздо лучшим попутчиком, чем, скажем, Ньярлотхотеп.

Но даже Фортуна может вести себя своевольно в пасмурный день, когда она ищет развлечений. Они шли по тропинке в тишине, на какую были способны, прислушиваясь к отдаленному плачу младенцев. Никто не пришел. Была только гнетущая тишина, часто прерываемая их собственными жалкими усилиями не акцентировать ее.

Тропинка резко свернула в сторону, и внезапно они оказались на поляне, настоящей поляне в лесу, а не просто на одном из участков с чуть меньшей плотностью деревьев, которые были всем их предыдущим опытом. Однако она не была пустой.

Потребовав больших усилий, секции поваленных деревьев длиной от трех до шести ярдов были притащены откуда-то еще и уложены по бокам. Затем сердцевины бревен были терпеливо удалены, очевидно, в результате многочасового обгладывания. В результате получились грубые, но эффективные жилища - целая деревня примерно из пятидесяти человек. Каждое бревно было обмотано листами какого-то органического вещества, которое на первый взгляд казалось паутиной, но при ближайшем рассмотрении, должно быть, было вытеснено в виде больших плоских листов, спутанных и обезумевших от несовершенств.

Исследователи как раз задавались вопросом, что за существо могло создать такое место, когда заметили у своих ног улики, которые давали ответ на этот вопрос. Чахлая трава и сорняки были присыпаны тонким серым порошком того оттенка и консистенции, которые они видели совсем недавно.

- Это их деревня, - сказал Корде, не выпуская меча из рук с тех пор, как они обнаружили поляну. - Эти существа, это их собственность".

- Они все мертвы, - сказал Шадрах совершенно без необходимости, но это все равно нужно было подчеркнуть.

Он заглянул внутрь немного более сложной конструкции из двух секций дерева, которые были соединены