Прорыв - Аргус

class="p1">— Конечно, верю, — честно ответил он, — и даже знаю, каким препаратом он Вас опоил. Большинство этих веществ, особенно оксибутират, выводятся из организма крайне быстро — за четыре — двенадцать часов. Скорее всего это был именно оксибутират. И когда Вы на следующий день обратиться в полицию или провести экспертизу на следующий день, стандартные анализы крови могут уже ничего не показать.

— Они ничего и не показали, — вздохнула девушка.

— Оксибутират натрия (GHB) — одно из самых сложных для судебно-медицинской экспертизы веществ, так как оно выводится из организма экстремально быстро. Для насильников это идеальный инструмент, позволяющий создать ситуацию «слово против слова», когда факт насилия был, а химических доказательств почти не осталось, — стал рассказывать будущий фармацевт, — хотите узнать точные медицинские данные о том, как и за какое время оксибутират выводится из организма? — спросил он.

— Хочу! Это прямые доказательства того, что я не виновата! — воспрянула духом Анна.

— Тогда слушайте. Скорость выведения из крови: до четырех — шести часов. Это критически короткий срок. Период полувыведения препарата составляет всего тридцать — пятьдесят минут. Если Вы пришли в себя утром, спустя семь — восемь часов после инцидента, анализ крови на оксибутират уже гарантированно будет отрицательным. В моче его можно обнаружить до десяти — двенадцати часов. Максимальный порог, при котором современные токсикологические лаборатории могут обнаружить следы вещества, — двенадцать часов с момента приема. После этого срока обнаружить его стандартными методами невозможно. Аня, а когда это случилось?

— Полгода назад, — опустила глаза девушка.

— В таком случае, не все потеряно! — ответил Виктор.

— Что Вы имеете ввиду? — удивилась Анна.

— Есть тест на обнаружение оксибутирата в Ваших волосах! — обнадежил ее юноша, — да, найти оксибутират в волосах через полгода технически возможно, но эксперту будет крайне тяжело это доказать. В судебной токсикологии этот анализ считается одной из самых сложных задач. Для Вашей ситуации важно учесть несколько медицинских и практических нюансов.

— Каких? — тут же спросила девушка.

— Волосы на голове человека растут со средней скоростью один сантиметр в месяц, то есть один миллиметр в три дня, — стал объяснять зумер, — когда жертва выпивает вино с препаратом, вещество из крови попадает в волосяную луковицу и навсегда «запечатывается» в растущем стержне волоса. Через шесть месяцев этот загрязненный участок сдвинется примерно на шесть сантиметров от корня волоса. Чтобы провести экспертизу, токсиколог берет прядь волос, нарезает ее на крошечные сегменты по три — пять миллиметров, а лучше по одному миллиметру, и ищет всплеск концентрации именно в том отрезке, который рос в момент преступления.

— Здорово! А Вы можете сделать такой анализ! Чтобы я сама знала, что меня отравили? — с надеждой спросила дочка олигарха.

— Думаю, что в моей лаборатории есть такая возможность, — кивнул Виктор, — но не все так просто!

— Я думаю, папа сможет Вам заплатить за эту работу! — тут же вмешалась девушка.

— Вот это было обидно, Я что похож на такого меркантильного типа? — нахмурился юноша, — который без оплаты шага не сделает?

— Простите, Виктор, — девушка прикоснулась к его плечу своей ладошкой, — просто я так обрадовалась, что эта тайна может быть раскрыта, что не думаю о том, что говорю. Конечно, я так не думаю. Иначе бы я Вам ничего не рассказала! Не обижайтесь! Пожалуйста!

— Хорошо! — улыбнулся зумер, накрыв ее ладошку своей ладонью, — тогда я продолжаю. Главная проблема этого исследования это наличие естественный уровня оксибутирата, так называемый эндогенный GHB. В отличие от кокаина, амфетамина или других искусственных наркотиков, оксибутират (GHB) вырабатывается организмом человека самостоятельно в небольших дозах. Он всегда присутствует в волосах любого человека (эндогенный уровень). Поэтому эксперту недостаточно просто обнаружить вещество. Ему нужно доказать, что в конкретном сегменте (на отметке шести сантиметров) доза оксибутирата резко — в несколько раз — превышает норму, чем на остальных участках волоса. Это первое.

Второе. Почему через полгода доказать вину будет трудно. Исследования показывают, что со временем оксибутират в структуре волоса постепенно разрушается (деградирует) под воздействием мытья головы, шампуней, солнца и ухода. За шесть месяцев концентрация вещества в той самой «криминальной» зоне может снизиться более чем наполовину. Разница между нормой и следом от преступления становится едва заметной. Если Вы за эти полгода красили волосы, осветляли их, делали химическую завивку или кератиновое выпрямление, химикаты могли полностью уничтожить следы оксибутирата в структуре волоса.

— Нет, — горячо заверила его Анна, — ничего я этого не делала. Было не до того, — вздохнула она, — И в парикмастерскую я не ходила и не постригалась! Значит эта зона точно должна там быть! Виктор, а почему в полиции это не предложили сделать?

— Думаю, их либо купили, либо заставили не делать этого, — вздохнул юноша, — кроме этого это достаточно редкая и очень дорогая экспертиза. Обычная лаборатория такой тест сделать не сможет. Там используется метод газовой или жидкостной хромато-масс-спектрометрии (GC-MS/MS или LC-MS/MS). Но у меня в лаборатории такой аппарат есть! И не просто прибор, а робот! Он может одновременно анализировать до сорока проб. Я нарежу ваши волосы на микротоме по одному миллиметру, начиная с кончика, двигаясь к корням. Время анализа займет сутки! Но Аня, можно я так буду Вас называть?

— Конечно, можно! И давай на «ты»! — предложила она, — мы с тобой ровесники, а выкаем друг другу, как два пенсионера!

— Давай! С удовольствием! — обрадовался зумер, но снова стал серьезным, — Аня, нужно понимать, что линия защиты сына олигарха не будет сидеть сложа руки. Даже если эксперты найдут небольшое превышение нормы на отметке шесть сантиметров, дорогой адвокат преступника легко сможет оспорить результат в суде. Он заявит, что это погрешность теста, индивидуальная особенность организма девушки или результат того, что она сама добровольно принимала «бутират» как энергетик на вечеринках задолго до встречи с его подзащитным. Этот анализ через полгода может не стать абсолютным доказательством для тюремного срока, но может послужить решающим аргументом, чтобы полиция вообще возобновила закрытое уголовное дело или чтобы надавить на преступника психологически. Хотя, учитывая все, что этому предшествовало, я бы на это не рассчитывал!

— А я на это и не надеюсь! Для меня главное понять, что было отравление!