Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

Она никогда еще так сильно не тосковала по родителям; словно ее ударили ножом под ребра.

— Дрю, — начала она, но тут небо загорелось красным. Демонические башни осветились ярко-алым, без всякого золота — цвет, означающий предупреждение об опасности.

— Они прорвались сквозь городские стены, — сказала Хелен, глядя на Гард. Эмма знала, что девушка думает об Алине. Красное сияние башен придало ее мышиным волосам кровавый оттенок. — Пошли… быстрее!

Эмма не была уверена, что они могли идти быстрее; она крепче схватила запястье Друзиллы и дернула, четь не оторвав девочку от земли, бормоча извинения по пути. Близнецы, державшиеся за руки, были быстрее всех, поднимаясь по неровным ступенькам к Ангельской Площади, ведомые Хелен.

Они почти добрались до вершины, когда Джулиан ахнул:

— Хелен, сзади!

Эмма развернулась и увидела рыцаря фейри в белых доспехах у подножья лестницы. Он нес лук из выгнутой ветки, у него были длинные волосы цвета древесной коры.

Его глаза на мгновение встретились с Хелен. Его лицо изменилось, и Эмма не могла не задуматься, узнал ли он, что в ней течет кровь фейри — а затем девушка подняла правую руку и выстрелила из арбалета прямиком в него.

Тот увернулся. Стрела отскочила от стены позади. Фейри усмехнулся и поднялся на первую ступеньку, затем на вторую — и закричал. Эмма смотрела в шоке, как его колени подогнулись; мужчина упал и взвыл, когда его кожа коснулась края ступени. Девочка впервые заметила, что в них были вбиты гвозди, штопоры и другие железные предметы холодной ковки. Фейри отпрянул, и Хелен снова выстрелила. Стрела пронзила его доспехи и попала в грудь. Он свалился.

— Они фейристойкие, — Эмма вспомнила, как смотрела из окна Пенхаллоу вместе с Таем и Хелен. — Весь металл и железо. — Она указала на соседнее здание, на краю крыши которого висел ряд ножниц. — Вот чем занималась стража…

Внезапно Дрю вскрикнула. По улице бежал кто-то еще. Второй рыцарь, но на этот раз женщина в салатовых доспехах, несущая щит из резных листьев.

Эмма достала нож из-за пояса и метнула его. Фейри инстинктивно подняла щит, чтобы блокировать нож — пролетевший мимо ее головы и задевший нитку, на которой висели ножницы. Те упали и пронзили ее между лопаток. Женщина с криком упала на землю, по ее телу прошел спазм.

— Хорошая работа, Эмма, — сурово похвалила Хелен. — А теперь пошли…

Она прервала свою речь вскриком, когда сбоку улицы появились еще три Омраченных. Они были в красных плащах, так часто являвшихся в кошмарах Эммы, казавшимися еще более алыми в свете демонических башен.

Дети вели себя максимально тихо. Хелен подняла арбалет и выстрелила. Стрела застряла в плече одного из Омраченных, и он отвернулся, пятясь, но не падая. Девушка начала вновь заряжать оружие; Джулиан пытался одновременно держать Тавви и достать меч из-за пояса. Эмма взялась за свою Кортану…

Сквозь воздух пронесся круг света и погрузился в горло первого омраченного, стена за ним испачкалась кровью. Он взялся за шею и упал. Еще два круга пролетели мимо, один за другим, образовывая лужу крови на брусчатке.

Эмма развернулась и подняла голову. На верху лестницы кто-то стоял: молодой Сумеречный Охотник с темными волосами и мерцающим чакрой в правой руке. Еще несколько были прикреплены к его поясу. В красном свете от башен казалось, что он светится — высокая и худая фигура в черном одеянии на фоне ночного неба. Зал Соглашения возвышался за ним как бледная луна.

— Брат Захария? — пораженно сказала Хелен.

— Что происходит? — хрипло поинтересовался Магнус. Он уже не мог сидеть и потому лежал на полу камеры, приподнявшись на локтях. Люк прижал лицо к окну. Его плечи были напряжены, и он практически не двигался с места с момента, как прозвучали первые крики.

— Свет, — наконец ответил он. — Какой-то свет льется из крепости… туман рассеивается. Я вижу внизу плато, по нему бегают Омраченные. Но я не знаю причину.

Магнус засмеялся себе под нос и почувствовал металлический привкус во рту.

— Да ладно тебе. Кто это, по-твоему?

Люк посмотрел на него.

— Конклав?

— Конклав?! Мне очень жаль тебе это говорить, но им плевать на нас. — Он откинул назад голову. Колдуну было хуже, чем когда-либо. Ну, может, не совсем… Был один инцидент с крысами и зыбучим песком на рубеже века. — А вот твоей дочери нет.

Люк был в ужасе.

— Клэри… Нет, ее не должно здесь быть.

— Разве она не всегда там, где не должна находиться? — разумно вставит Магнус. По крайней мере, он так надеялся. Трудно сказать, когда ты в полубессознательном состоянии. — Как и все остальные. Ее постоянные спутники. Мой…

Дверь распахнулась. Магнус попытался сесть, но не смог и упал на локти. Он почувствовал раздражение. Если Себастьян пришел их убить, он лучше бы умер, стоя на ногах, а не на локтях. Колдун услышал голоса: восклицания Люка и других, а затем перед его глазами появилось лицо, его глаза были как звезды в тусклом небе.

Магнус выдохнул — на мгновение ему стало снова хорошо, он не чувствовал страха или свою близкую кончину, или даже злость. Его охватило сильнейшее облегчение, и он потянулся, чтобы погладить костяшками по щеке парня, нависающего над ним. Глаза Алека были огромными, голубыми, полными тоски.

— Ох, мой Алек… Тебе было так грустно. Я не знал.

К центру города толпа стала гуще: Нефилимы, Омраченные, фейри — хотя последние были медлительны, ослабленные железом, сталью, рябиной и солью, тщательно раскиданными по местности в качестве защиты. О силе фейри-рыцарей ходили легенды, но Эмма видела многих из них падали под смертельными ударами Нефилимов, пачкая своей кровью белые плиты Ангельской Площади.

Тем не менее, Омраченные были при полной экипировке. Их явно не волновали проблемы соратников фейри, пока они пробивали себе путь через тела Охотников. Джулиан спрятал Тавви за своей куртку; крики малыша затерялись в шуме битвы.

— Мы должны остановиться! — крикнул Джулс. — Нас разделят, Хелен!

Та плохо выглядела. Чем ближе они подходили к Залу Соглашения, тем больше защитных заклятий от фейри им попадалось; даже Хелен, будучи полукровкой, начинала слабеть. Именно Брат Захария — просто Захария, напомнила себе Эмма, такой же Охотник, как они — кто построил их в линию. Эмма держалась за пояс Джулиана, поскольку руками он держал Тавви. Даже Таю пришлось взять за руку Друзиллу, хоть и выражение у него при этом было тучнее некуда, что вызвало слезы у младшей девочки.