Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

– Я тоже. Теперь кусай, – сказал Алек, и Саймон послушался. Его клыки прошли быстро и легко сквозь кожу, и кровь полилась ему в рот. Он услышал, как Алек вздохнул, и Саймон невольно сжал его запястье крепче, как будто Алек пытался вырваться. Но Алек не шевелился. Его дикое сердцебиение было слышно Саймону, как звон колокола. Наряду с кровью Алека, Саймон мог почувствовать металлический привкус страха, искры боли, и нетерпеливое пламя чего-то другого, того, что он впервые почувствовал, когда пил кровь пьяного Джейса на грязном металлическом полу корабля Валентина. В конце концов, может быть, все сумеречные охотники мечтали о смерти.

Когда Алек и Саймон вернулись в центральный тоннель, то увидели все еще спящую Изабель, свернувшуюся среди груды одеял. Джейс сидел у костра, откинувшись назад: игра света и тени отражалась на его лице. Клэри лежала головой на его коленях, хотя пока они приближались, Саймон мог увидеть по мерцанию в ее глазах, что она не спала.

Джейс поднял брови.

– Веселенькая прогулка, мальчики?

Алек сердито взглянул на него. Он стоял, отвернув запястье, скрывая укус, хотя они почти исчезли благодаря иратце, которое он нарисовал на запястье. Он не отталкивал Саймона: пришлось позволить ему пить, пока тот сам не остановился, и в результате он немного побледнел.

– Это не было сексуально, – сказал он.

– Это было немного сексуально, – возразил Саймон. Он чувствовал себя намного лучше, и раз теперь он сыт, то не мог не подоставать Алека немного.

– Нет, не было, – ответил Алек.

– У меня были кое-какие чувства, – продолжил Саймон.

– Это только твои проблемы, поэтому страдай в одиночестве, – сказал Алек, и наклонился, чтобы схватить рюкзак за ремень. – Я собираюсь дежурить.

Клэри села, зевая.

– Ты уверен? Тебе не нужна руна, восполняющая потерю крови?

– Я уже нанес две, – ответил Алек. – Я буду в порядке. – Он выпрямился и посмотрел на спящую сестру. – Только присмотрите за Изабель, ладно? – его взгляд упал на Саймона. – Особенно ты, вампир.

Алек направился по коридору, а его ведьмин огонь отражал тени от стен пещеры: длинные и похожие на пауков. Джейс и Клэри переглянулись, прежде чем Джейс встал на ноги и последовал за Алеком в туннель. Саймон слышал их голоса – мягкий шум сквозь камни, хоть и не мог разобрать ни слова.

Слова Алека отдавались эхом в его голове. Присмотрите за Изабель. Он подумал об Алеке в туннеле. Ты верный и умный, и ты делаешь Изабель счастливой. Я не знаю почему, но это так.

Идея сделать Изабель счастливой наполнила его теплом. Саймон спокойно сел рядом с ней – она как кошка, свернулась в клубок в одеяле, ее голова покоилась на руке. Он мягко опустился вниз, ложась рядом с ней. Она была жива благодаря нему, и ее брат сделал самое лучшее, что мог – дал им свое благословение. Наверно такое никогда больше не повторится.

Он услышал, как Клэри тихо засмеялась по ту сторону костра.

– Спокойной ночи, Саймон, – сказала она.

Саймон почувствовал мягкие как шелк волосы Изабель под щекой.

– Спокойной ночи, – пожелал он ей, и закрыл глаза. Его вены были полны крови Лайтвудов.

Джейс легко догнал Алека, который остановился у поворота туннеля. Стены коридора были гладкими, как будто за годы стерлись водой или ветром, а не обработаны людьми, хотя Джейс не сомневался, что ходы сделал человек.

Алек стоял с поднятым ведьминым огнем, прислонившись к стене пещеры, явно ожидая Джейса.

– Что-то случилось?

Джейс замедлил шаг, когда приблизился к своему парабатаю.

– Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Алек пожал плечом.

– Я в порядке настолько, насколько это возможно. Ну, я думаю так.

– Мне очень жаль, – сказал Джейс. – Снова. Я по глупости иду на риск. Я ничего не могу поделать с этим.

– Мы позволяем тебе, – ответил Алек. – Иногда твой риск окупается. Мы позволяем тебе, потому что должны. Иначе если бы мы не позволяли тебе делать это, то никто не смог бы ничего поделать, – он потер лицо разорванным рукавом его свитера. – Изабель бы сказала то же самое.

– Прежде мы никогда не заканчивали наши серьезные разговоры, – сказал Джейс. – Я просто хотел сказать, что ты не всегда должен быть в порядке. Я попросил тебя стать моим парабатаем, потому что нуждаюсь в тебе, но и ты должен позволить себе нуждаться во мне. Это, – он указал на свою руну парабатая, – означает, что ты другая половина меня, намного лучше, и я забочусь о тебе больше, чем о себе. Помни это. Жаль, что я не понимал, как сильно тебе было больно. Я не видел этого тогда, но вижу сейчас.

Еще некоторое время Алек был напряжен и едва дышал. Тогда, к удивлению Джейса, он протянул руку и взъерошил ему волосы. Как же еще старший брат может вывести из себя младшего – только потрепав ему волосы. Его улыбка была осторожной, но еще и полна настоящей привязанности.

– Спасибо, что видишь меня насквозь, – произнес он, и ушел по туннелю.

– Клэри.

Она медленно просыпалась, отходя от сна, в котором было тепло, и горел огонь, а пахло там сеном и яблоками. Во сне она была на ферме Люка, смеялась, вися вниз головой на ветке дерева, а Саймон махал рукой снизу. Она медленно начала чувствовать что под ее бедрами и спиной твердый камень, а голова покоилась на ногах Джейса.

– Клэри, – прошептал он снова. Саймон и Изабель лежали рядом в тени, но между ними было небольшое расстояние. Глаза Джейса мерцали, когда он смотрел на нее сверху вниз. Светло-золотистые глаза отражали языки пламени. – Я хочу помыться.

– Ага, ну а я хочу миллион долларов, – сказала она, протирая глаза. – Мы все хотим чего-то.

Он приподнял бровь.

– Да ладно, подумай об этом хорошенько, – сказал он. – Это ведь пещера? Та, в которой может быть озеро? Так что…

Клэри подумала о пещере, с прекрасной голубой водой такого глубоко цвета, как в сумерках, и вдруг почувствовала, как будто с ног до головы покрыта слоем грязи, пыли, крови, гноя и пота, а ее грязные волосы были собраны обратно в пучок.

Глаза Джейса блестели, и Клэри чувствовала, что в ее груди всколыхнулось прежнее чувство, которое она испытывала с первого взгляда на него. Она не могла точно определить момент, когда она влюбилась в Джейса, но в нем всегда было то, что напоминало ей о льве, диком животном, не скованном правилами, обещанием жизни на свободе. Никогда он не говорил « Я не могу», от него всегда можно было услышать обратное. Он всегда рисковал и был уверенным, и никогда не проявлял страха или сомнения.