Радогощь - Елена Ляпина

– А вы чего сиднем сидите? – вдруг всплескивает руками Пуления Авсеевна. – Идите прогуляйтесь, там свадебная ярмарка в самом разгаре.

– О, здорово! – тут же вскакивает Олеся. – Хочу посмотреть. Идемте.

– Я не пойду, буду ждать Кирилла, – все так же капризничает Аня. – И вы тоже оставайтесь, а то мне одной страшно.

Олеся удивленно таращится на нее. Меня тоже не радует перспектива все пропустить ради чужих капризов.

– Ладно, идите вдвоем, я с ней посижу, – предлагает Лера, обнимая Аню за плечи.

Собираемся. В этот раз я не беру смартфон и карту, а прячу их на дне рюкзака, в толчее недолго и потерять. Да и сеть все равно не ловит.

– Ну и пусть сидит, если так хочет, – ворчит Олеся, когда мы порядочно отдаляемся от шатра. – Я проехала столько километров совсем не для того, чтобы тупо куковать в шатре. Незачем было тогда и тащиться сюда.

– Хоть есть кому наши вещи покараулить, – вставляю я.

– Точно, – смеется Олеся.

* * *

Шатры стоят рядами. Идем до конца, поворачиваем и выходим прямо на ярмарку. Тут вовсю идет торговля, с шумом, с гамом, повсюду толчея и суматоха. Продавцы расхваливают товар, покупатели нескромно торгуются и делают это так артистично, так отчаянно жестикулируя… в общем, не нужно знать когальского, чтобы понять, о чем речь. Повсюду мелькают женщины в пышных цветных юбках (неизвестно, сколько нижних юбок им пришлось пододеть) и таких же ярких рубашках с длинными рукавами и огромными плечами. В такой одежде не разберешь, стройная девушка или полная. Платки на их головах стоят остроконечными треугольниками, будто надетые на жесткий каркас, водруженный на макушку. Мужчины выглядят попроще: все в таких же рубашках, которые были на парнях, пришедших с Аверьяном Егорычем.

Сегодня нам улыбаются, угощают, не сторонятся, как вчера. Пробуем все – и мед, и варенья, и сыры, и разные колбасы, и что еще попадется. Идем дальше и попадаем на ремесленный рынок. За первым прилавком мастер крутит гончарный круг, и прямо при нас из-под его ловких пальцев появляется красивый кувшин с вытянутым горлышком. Следующие ряды – кожемяки. Здесь продаются и самодельные сапоги, и ремни, и даже кожаные плащи. Потом плетельщики. Перед ними разложены груды плетеных корзин всевозможных размеров – от самой маленькой, пригодной, наверное, только для хранения наперстков, до огромной, куда даже мы с Олесей легко поместимся. А вот и кузнечные ряды. Изящные кованые подсвечники, рамы для зеркал, столики, флюгера в виде животных. Тут же и холодное оружие: кинжалы с филигранью, мечи, охотничьи ножи. Чуть дальше – лавки мастериц-рукодельниц с одеждой, платками, скатертями, полотенцами. Все расшито вручную когальскими орнаментами. Глаза разбегаются от изобилия.

От ремесленников попадаем в загоны, где продают животных. Лошади и коровы и еще какие-то странные могучие быки с длинной, густой, свалявшейся бурой шерстью. Дальше яки, овцы, козы, ламы, кто-то даже притащил с собой альпак, которые вытягивают свои длинные шеи из-за повозок и испуганно посматривают на проходящих. Их я уж никак не ожидала здесь застать. А еще мы видели верблюда. Важный такой, жует что-то там себе, свысока поглядывая на нас.

На просторной лужайке за торжищем проводят какие-то соревнования: скачут на лошадях, забрасывая кольца на невысокие столбы. Зрелище нас невольно захватывает.

– Ой, там жених, – вдруг подает голос Олеся.

– Где?

Прослеживаю ее взгляд. Недалеко от нас кучкой стоят мужчины, и в одном из них я действительно узнаю жениха с противной рыжей бородкой. Он пристально смотрит на Олесю. Она распустила свои длинные шикарные волосы, а перед ними мало кто может устоять. Только чего это он на нее пялится? У него же невеста, вот пусть ее и разглядывает.

Соревнования заканчиваются, и народ разбредается по полю. Мы тоже пересекаем лужайку, направляясь к огромному разноцветному шатру у дальнего края. Навстречу идут когалы, которые утром зазывали наших мальчиков на подмогу. Среди них, конечно, и тот, кто не сводил с меня глаз. Наши взгляды встречаются, и я снова чувствую, как по спине пробегают мурашки. Таких красивых глаз я еще не видела – яркие, томные, под веером густых длинных ресниц.

Пока я смотрю на него, не замечая ничего вокруг, сзади вдруг проносится какой-то вихрь вперемешку с топотом, и внезапный Олесин вскрик заставляет меня подскочить на месте.

Оборачиваюсь, а ее рядом нет, словно провалилась сквозь землю. Зато я вижу быстро удаляющихся всадников, и, кажется, у одного из них что-то – или кто-то? – перекинуто через спину коня. По светлым длинным волосам, выбивающимся из-под наброшенного сверху черного полотна, узнаю свою подругу. Что?!

У меня перехватывает дыхание, я не знаю, что предпринять: бежать за ними или звать на подмогу? Между тем всадники уже достигли вершины холма и скрылись из виду.

Я кричу, но на меня не обращают внимания. Вдруг вижу Аверьяна Егорыча, бросаюсь к нему, хватаю за руки и сбивчиво, дрожащим, надрывающимся голосом рассказываю, что произошло.

– Да это обычное дело – похищение девушек перед свадьбой, – машет он рукой, добродушно улыбаясь.

– И что? – не понимаю я.

– Традиция такая – нужно обязательно украсть красивую девушку. Не беспокойся, ничего плохого с ней не случится: покатают по полям и привезут. Иди к своему шатру, может, она уже там.

Он говорит мягким, успокаивающим тоном, но меня трясет. Я успокоюсь только тогда, когда Олеся опять будет рядом со мной. Несусь к шатру.

Но вернуться обратно, оказывается, не так-то просто. Продираюсь сквозь толпу когалов, дорогу мне преграждают то какие-то телеги, поставленные поперек, то стадо овец, то огромный як. От последнего я сама отскакиваю и нетерпеливо жду, когда его проведут.

В суматохе теряюсь и не сразу нахожу верное направление, мечусь вокруг ярморочных рядов. Такое впечатление, будто прилавки специально развернули, чтобы еще больше меня запутать. Все рябит перед глазами, яркие наряды сливаются в одно сплошное пятно. Наконец, я вырываюсь из заколдованного круга и вижу наш шатер…

Столик убран, костер почти погас. Распахиваю дверцы и врываюсь внутрь. Одеяла, служившие нам постелью, сложены высокой стопкой у стенки, на них, как султанша, восседает Лера и копается в смартфоне. Олеси здесь нет, как и Ани. Лера вздрагивает от моего неожиданного появления и зачем-то прячет телефон.

– Где Олеся? – громко спрашиваю я.

С минуту она обескураженно смотрит на меня, затем удивленно отвечает:

– Вы же вдвоем уходили, у тебя и нужно спросить.

– Она не возвращалась?

– Нет, – мотает головой Лера, спускаясь со