Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин

Мечей ни у кого не было, палочек тоже. Джинсы, ветровки, стоптанные кроссовки. На остановке мужик ругался по мобильнику, за его спиной дрожал от старости ПАЗик с номером семь.

Вот это и не укладывалось в голове. Там, за лесом, баргесты рвали людей на части. А здесь торговка снимала полотенце с подноса и продавала горячие пирожки. Они пахли так аппетитно, что живот снова свело.

Рязань жила и плевать она хотела и на Туман, и на наше чудесное спасение.

Я местности не узнавал. Зато ноги не сомневались: мимо водонапорной башни, у старой фабрики левее, потом вдоль «Хозтоваров». Память Койота вела меня не хуже золотой нити, только без всякого свечения.

Пошли пятиэтажки, фонари, тополя с побеленными стволами. На перекрестке Бивень наконец остановился.

— Все, братва. Дальше сами. Довезти не довез, но живыми привел. Считаю, договор выполнен.

Возражать ему никто не стал. Народ полез за деньгами.

Я стоял чуть в стороне, наблюдая. Прислонился к фонарному столбу, скрестив руки на груди.

Женщина с парнем отсчитывали Бивню купюры, но руки у них все еще подрагивали. Деньги выглядели обычно. Рубли, насколько я мог разглядеть. Правда, портреты на банкнотах были незнакомыми.

Катя тоже расплатилась. Сунула пачку денег в руку Бивню и, не прощаясь, ушла. Только бросила на меня странный, изучающий взгляд напоследок. И кивнула. Я кивнул в ответ.

Маг просто пожал здоровяку руку. Между ними явно был какой-то отдельный договор. Старик что-то негромко сказал, Бивень кивнул, и на этом они разошлись.

Потом Бивень повернулся ко мне.

— Твое, Койот.

Бивень сунул мне деньги. Я пересчитал — двести рублей. По старой памяти сумма выглядела смешной, а память нынешняя тут же поправила: не смешная. Если жить без барских замашек, месяца на два-три хватит.

— Полтинник накинул, — сказал Бивень. — Сам понимаешь, за что.

— Понимаю. Спасибо.

Здоровяк переступил с ноги на ногу, поскреб ногтем щетину.

— И это… хороший отзыв о тебе оставлю. Заслужил. Понадоблюсь, в «Якоре» спросишь.

Что за «Якорь», я не знал, но уточнять не стал.

— Давай, Бивень.

— Не пропадай.

Он ушел и теперь я действительно остался один. Чужое тело, чужая Рязань и двести рублей в кармане. Негусто, хотя могло быть хуже. Мог вообще остаться лежать возле броневика.

Я отошел от людского потока и достал кожаный кошелек. До этого момента у меня даже не было времени в него заглянуть, да и делать это при всем честном народе не хотелось.

В кошельке нашлось пятьдесят рублей мелочью, несколько визиток и карта Российского имперского банка с картинкой двуглавого орла с коронами. Значит, здесь не только наличные. Но посмотреть, сколько там на ней денег, я не мог — пин-код не помнил. Ладно, вспомним еще. А теперь надо бы добраться до дома…

Странное дело — ноги сами понесли меня.

Маршрут я не выбирал. На первом повороте ноги сами свернули к газетному киоску, потом протащили меня через двор. Ржавые качели, перекошенная песочница, три бабки на лавочке. Одна проводила меня таким взглядом, будто Койот задолжал лично ей.

За двором стояла «Березка». Вывеска облупилась, возле входа пустые ящики. Здесь тело снова повернуло без команды — и вывело к серой пятиэтажке.

Значит, приехали.

На первом этаже горела вывеска «Приют усталого путника». Буква «П» мигала, поэтому приют через раз становился просто «риютом». Дверь была приоткрыта; оттуда тянуло жареным мясом. Желудок потребовал спуститься немедленно, но я сперва пошел наверх.

Подъезд встретил зелеными стенами и запахом кошек. На площадке между вторым и третьим этажами валялась бутылка. Квартиру номер семь я узнал еще до того, как разглядел цифру.

Я не вошел, а сперва заглянул внутрь. Мало ли кого Койот оставил дома.

Никого.

Комната крошечная. До окна пять шагов, поперек четыре. Диван продавлен, зеркало на шкафу с отколотым углом.

— Михаил, ну ты и свинья.

Тишина. Прежний хозяин спорить не стал.

Я распахнул форточку. В комнату потянуло сыростью и выхлопом со двора.

За фанерной перегородкой уместилась кухня. Две конфорки, раковина и кран, отсчитывающий секунды: кап, кап, кап. Холодильник гудел так, будто собирался взлететь. Дверь рядом вела в ванную. Жить можно.

Я снял куртку и бросил ее на диван. Из кармана выскользнул телефон. «Руском Ф200». Корпус весь в царапинах, зато экран цветной. Заряда — половина. В углу мигал конверт.

Первое сообщение пришло от неизвестного «Ш»:

«Койот, ты где, заказ горит. Перезвони. Ш.»

Через час тот же человек прислал второе:

«Перезвони срочно!!! Ш.»

Память на букву не отозвалась. Я полез в телефонную книгу. Несколько контактов с неизвестными мне именами, отдельно «Ш» и еще один контакт — «не звонить».

Вот на последний палец так и просился. Поэтому я благоразумно закрыл список.

Нажал на значок браузера. Вместо интернета получил серое окошко: «Недостаточно средств на счету».

— Ну и ладно.

Телефон отправился на стол. Сначала в душ, потом буду разбираться с заказами и людьми, которым якобы нельзя звонить.

В ванной вода сперва шла ржавая. Я дал ей стечь, разделся и полез под душ. Грязь уходила с кожи бурыми ручейками. На боку вместо рваной раны осталась тонкая темная полоса. Петрович залатал меня хорошо, но усталость никуда не ушла. Плечи тянуло, ноги гудели.

Минут через двадцать я закрутил кран.

В шкафу нашлись джинсы, серый свитер и чистые носки. На нижней полке стояли коричневые кожаные ботинки — почти новые. При всей своей бедности Койот, похоже, не любил ходить в чем попало.

Грязные вещи я запихнул в стиральную машину. Обычный автомат: три программы, русские надписи, пожелтевшая кнопка пуска. Нажал ее — машинка загудела и принялась набирать воду.

Я остановился перед зеркалом.

— И снова здравствуй, — сказал своему отражению. Голос прозвучал хрипло, чуждо. — Давай знакомиться, Койот.

Отражение, понятное дело, не ответило.

Немного подумав, я решил более внимательно осмотреть свою новую квартиру и в комоде около кровати обнаружил небольшой сейф. Кодовый замок на шесть цифр. На удивление они быстро всплыли в памяти Койота.

В сейфе лежала небольшая бархатная коробочка. Открыв ее, я уставился на массивный золотой перстень с печаткой. На печатке был выгравирован знак летящего грифона… Это вообще что такое? Но память Койота молчала.

Надел перстень на безымянный палец, и тот сел как влитой. Но вот ощущения после того, как я его надел, появились